Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон

за спиной, в то время как французы удерживали господствующие высоты (Карта 2). Хуже того, его людям приходилось двигаться по узкому мосту так медленно, что у Карла было достаточно времени, чтобы расположить свои войска так, как он считал нужным. Наконец, Манфред переоценил деморализованное состояние армии противника. В действительности Карл обладал огромным преимуществом благодаря однородности своих войск. Почти все его люди были выходцами из южной и центральной Франции, в то время как армия Манфреда состояла из сарацин, немцев и итальянцев, включая некоторых дворян, которых сам король считал потенциальными предателями[69]. Ни при каких обстоятельствах Манфред не должен был отправлять своих людей в бой с баронами, которым он не мог доверять. Кроме того, французы и их союзники-гвельфы оказались прижатыми к Самнитским холмам, имея скудные запасы и не имея возможности отступить. Так что предстояло либо сражаться и победить, либо умереть.

Тем не менее, вначале шансы обеих сторон казались примерно равными. У каждой было около 3.000 конных воинов плюс пехота, разделенных на три баталии стоявших одна за другой, то есть, глубоко эшелонированным построением. Манфред, понимая неоднородность и, возможно, не совсем надёжный состав своей армии, решил послать вперёд своих сарацин — самых его доверенных воинов[70]. После неудачного восстания мусульман западной Сицилии его отец (Фридрих II) переселил многих из них в Лучеру, анклав созданный специально в Апулии. Там, в обмен на военную службу, им было разрешено жить автономно и без помех исповедовать свою веру. Таким образом, сарацины Лучеры стали одними из самых верных подданных монархии Гогенштауфенов, а их мастерство владения длинным луком было легендарным[71]. За этими мусульманскими лучниками следовала германская тяжелая конница — двенадцать сотен человек, облаченных в новые пластинчатые доспехи и вооруженных длинными мечами. Этими стойкими сторонниками Гогенштауфенов командовал кузен короля, Джордано ди Ланчиа, граф Сан-Северино. За ними следовала баталия итальянской кавалерии, состоящая примерно из 1.000 наемников (в основном гибеллинов из Тосканы и Ломбардии) и от 300 до 400 конных сарацин, под командованием дяди Манфреда, Гальвано ди Ланчиа, принца Салернского. Сам Манфред возглавил третью конную баталию из около 1.000 вассалов короны, в верности некоторых из них он глубоко сомневался. Помимо Рикардо ди Казерта, король подозревал в измене другого своего зятя, графа Томмазо ди Ачерра. Поэтому, Манфред оставил третью баталию в резерве, поручив своему камергеру Манфредо ди Малетта (ещё одному дяде) и верному другу Теобальдо Аннибальди, следить за своенравной знатью[72].

Карта 2. Битва при Беневенто

Когда колонна сарацин Манфреда переходила по мосту, Карл также развернул свою кавалерию в три баталии, а в авангарде поставил отряд пехоты из плохо вооружённых простолюдинов, называемых рибальдами (то есть ранней формой "пушечного мяса")[73]. Первая кавалерийская баталия состояла из примерно 900 провансальцев под командованием графа Филиппа де Монфора и маршала Франции, графа Гуго де Мирепуа. Сам Карл командовал второй и самой крупной баталией состоявшей из около 1.000 рыцарей, набранных главным образом в Шампани и Лангедоке, среди которых были епископ Оксерский и граф Вандомский. Вероятно, к ним были добавлены 400 конных гвельфов из Тосканы, под командованием Гвидо Гуэрра. Наконец, резерв состоял из 700 всадников (в основном из Фландрии, Брабанта, Пикардии и Эно) под командованием Роберта Фландрского и коннетабля Жиля Ле Брюна[74].

Недисциплинированность армии Манфреда проявилась в первые же минуты битвы, когда сарацины двинулись вперёд без приказа. Это привело к цепи событий, почти сразу же обернувшихся для дела Гогенштауфенов катастрофой. На основании рассказа Маласпины известный военный историк Чарльз Оман предположил, что сарацины двинулись вперёд, чтобы подготовить путь для немцев, прорвав первую линию французской кавалерии, но, по всей вероятности, они просто поддались сиюминутному боевому азарту, и их каиды (командиры) не смогли их сдержать[75]. Какова бы ни была причина, это спровоцировало контратаку со стороны рибальдов, что, в свою очередь, побудило метких сарацинских лучников выпустить шквал стрел, которые, по словам Маласпины, "шипели [в воздухе], как змеи, ползающие по стерне"[76]. Минимально вооружённые рибальды вообще не имели доспехов. Результатом их контратаки стала ужасающая бойня. В живых почти никто не остался. Разъяренные Мирепуа и Монфор двинули на мусульман отряд конных сержантов из числа провансальцев, которые, по словам Маласпины, "не имели другого оружия, кроме луков"[77]. Сарацины были частично истреблены и рассеяны "как воробьи, когда на них внезапно налетает коршун"[78].

Джордано ди Ланчиа, по-видимому, только что переведший свою баталию через мост, не стал ждать приказа Манфреда и бросил германскую тяжелую конницу на провансальских сержантов с предсказуемым результатом[79]. Немецкие наемники были рослыми мужчинами на столь же рослых боевых конях-дестриэ, высотой около пяти футов в холке[80]. Но что ещё более важно, они носили пластинчатые доспехи — недавнее изобретение, делавшее их практически неуязвимыми для стрел, мечей, копий и другого подобного оружия. Огромная мощь их атаки, должно быть, легко отбила гораздо более легковооружённых провансальских кавалеристов, защищённых лишь кольчугами и уже подуставших после столкновения с сарацинами[81]. Затем, основываясь на рассказе современника Андраша Венгерского, Оман пишет: "Продвигаясь шагом и держась так плотно, что никто не мог прорваться в их ряды, они медленно, но эффективно оттесняли провансальцев"[82].

Столкнувшись с перспективой неминуемого поражения, Карл Анжуйский не колеблясь бросил в бой всю свою вторую кавалерийскую баталию, включая тосканцев. Немцы теперь вели бой с двумя конных баталиями, но всё же, казалось, одерживали победу, постепенно оттесняя французов[83]. В конце концов, рыцари Карла буквально пробили в строю немцев брешь. Их доспехи представляли собой раннюю, примитивную версию лат, не имевших таких усовершенствований, как набедренники и пластины для защиты суставов и подмышек. Таким образом, когда немецкие рыцари замахивались для удара мечом, они открывали своим противникам брешь в доспехах[84]. Согласно некоторым хроникам, по рядам французской пехоты пронёсся клич: "Бей в подмышку!"[85]. Размахивая тяжелыми длинными мечами в таких стеснённых условиях, наемники Манфреда стали легкой целью для более коротких но острых клинков французов (таких как кинжал мизерикорд)[86]. Виллани утверждает, что французские пехотинцы использовали свои кинжалы и для ударов по коням немецких рыцарей[87]. В течение нескольких минут несколько рыцарей были смертельно ранены, и тесный порядок их рядов вскоре был нарушен. Разделившись на более мелкие группы и значительно уступая противнику в численности, германская кавалерийская баталия был быстро разгромлена[88].

Пока всё это происходило, Гальвано ди Ланчиа всё ещё переводил своих тосканских и ломбардских гибеллинов через мост и к тому времени, когда он и его люди смогли вступить к схватку, большая часть храбрых немецких латников была перебита. Итальянцы вскоре оказались втянуты в бой со значительно превосходящими их французами, воодушевлёнными своей победой над якобы непобедимыми немцами. Карл довершил разгром, приказав своему резерву атаковать итальянцев во фланг. Манфред же мог лишь с ужасом наблюдать за происходящим[89]. Король тоже бросил в бой резерв, но было уже слишком поздно, к тому же графы Казерты