Роджер ди Лаурия. "Адмирал адмиралов" - Чарльз Д. Стэнтон
В конечном итоге король вскоре был убит, и как полагают, никто из его ближайшего окружения не пережил битву, включая его верного друга Теобальдо Аннибальди, перед сражением надевшего сюрко с гербом Манфреда, чтобы запутать противника. Считается, что Карл приказал двум рибальдам следовать за каждым французским рыцарем, чтобы добивать раненых вражеских бойцов[91]. Маласпина отмечает: "Они никого не щадили, а варварски перебили всех. Жестокость омыла руки победителей в крови убитых"[92]. Те, кому удалось избежать кинжалов рибальдов, в основном погибли в ледяной воде реки Калоре, утонув под тяжестью собственных доспехов, или в панической давке на забитом людьми мосту, который был их единственным путем к спасению. Из 3.600 воинов Манфреда погибли все, кроме 600[93]. Карл Анжуйский в один день уничтожил цвет рыцарства Гогенштауфенов и тем самым посеял семя своего будущего поражения. Среди погибших был заурядный калабрийский дворянин по имени Ричард (Рикардо) ди Лаурия, отец человека, который станет величайшим адмиралом эпохи и заклятым врагом Карла Анжуйского[94].
Глава 2.
Калабрийский изгнанник при дворе короля Арагона
(1262–1282 годы)
Согласно легенде, бережно передаваемой некоторыми современными историками, Ричард ди Лаурия, как преданный вассал, находился рядом с Манфредом в последние минуты его жизни. Он сражался на берегу реки Калоре близ Беневенто бок о бок с королем до самого конца и держал своего смертельно раненого сюзерена на руках, когда тот испускал последний вздох. Здесь Ричарда и пронзил сзади Жеронимо ди Самбиазе, рыцарь-гвельф, прорвавший поредевший строй королевской гвардии[95].
Проблема в том, что этой легенде нет никаких подтверждений. По правде говоря, происхождение Роджера весьма туманно, особенно в отношении его отца. Единственные достоверные сведения заключаются в том, что его отец был верным вассалом и, вероятно, погиб при Беневенто вместе с большинством других рыцарей Манфреда. Даже его имя с абсолютной уверенностью неустановлено. Хроника Рамона Мунтанера, один из немногих источников, вообще затрагивающих этот вопрос, говорит лишь о том, что Роджер "происходил из знатного рода рыцарей-баннеретов",[96] намекая на то, что его отец был бароном низкого ранга, командовавшим отрядом воинов под своим собственным знаменем. Позже это несколько подтверждалось утверждением, что "его баронство находилось в Калабрии и состояло из 24 замков в одном районе, а главный из них назывался Лаурия"[97]. Представление о том, что отец Роджера погиб в битве при Беневенто, на самом деле исходит из гораздо более позднего источника, Анналов Арагонской короны хрониста XVI века Херонимо Зуриты, в которых имя также не указано. Зурита называет его лишь gran privado короля Манфреда, подразумевая, что он был familiaris regis (близким королю), то есть членом королевской свиты[98]. Хотя рассказ Зуриты не совпадает с реальными событиями, его нельзя полностью игнорировать. Возможно, хронист имел доступ к более ранних источникам, до наших дней не дошедших. Известно, что за 30 лет, потребовавшихся ему для написания Анналов, Зурита побывал в Риме, Неаполе и на Сицилии в поисках документов за пределами архивов Арагонской короны.
Тем не менее, только в начале XVII века исследователи генеалогий начали изучать род Лаурия и высказывать предположения о имени отца Роджера: Риккардо или Ричард. В середине XIX века одним итальянским генеалогом была выдвинута гипотеза, что Ричард был потомком некоего Гибеля ди Лаурия, который, в свою очередь, имел предка Угоне Тудекстифена (Уго Тудабови в итальянских источниках)[99]. Если анонимный автор был прав, то этот предок Роджера был тесно связан с преданиями о нормандском завоевании Южной Италии и Сицилии. На латыни его звали Уго Тудебус, а на старофранцузском — Гуго Тубёф. Он был мелким нормандским сеньором, вместе с 250 другими такими же последовавшими за братьями Дренгот в Южную Италию в начале XI века[100]. Как рассказывал нормандский хронист Ордерик Виталий, герцог Нормандии (Ричард II) сослал Осмонда Дренгота за убийство во время охоты одного из своих виконтов, Гийома Репостеля, якобы за то, что тот соблазнил дочь Осмонда[101]. Вместе с ним были сосланы и его братья Гильберт Буатер, Асклеттин, Райнульф и Родульф. В среде современных историков у Ордерика Виталия сложилась незавидная репутация человека, неспособного удержаться от того, чтобы рассказать какую-нибудь басню, какой бы фантастической она ни была, но версии его историй содержатся в трудах многих нормандских хронистов той эпохи[102]. Например, Амат из Монтекассино пересказал ту же историю, с той лишь разницей, что именно Гилберт, а не Осмонд, убил Гийома Репостеля, сбросив его со скалы[103].
Дренготы, вместе с компанией нормандских охотников за богатством (включая Тубёфа), в 1017 году присоединились к восстанию лангобардского патриота Мела из Бари против греческого владычества в Апулии. Но в следующем году византийцы под командованием катепана (губернатора провинции) Василия Боянна разгромили восставших в битве при Каннах (месте победы Ганнибала над римскими легионами в 216 году до н. э.). Как сообщалось, из 250 компаньонов Дренгота все, кроме десяти, погибли, включая Осмонда и Гилберта, но те немногие, кто выжил (среди них Гуго), в конечном итоге завоевали собственные владения, став основателями нормандской Италии[104]. Райнульф, например, в 1031 году стал графом Аверсы в Кампании[105].
К 1041 году нормандцы Апулии стали достаточно сильны, чтобы отомстить грекам за резню своих соотечественников при Каннах. 17 марта они вступили в бой с византийским катепаном Докеяносом у реки Оливенто между Мельфи и Лавелло. Перед битвой Докеянос отправил посланника, чтобы предупредить нормандцев о надвигающейся гибели и потребовать капитуляции. Нормандско-итальянский хронист Джеффри Малатерра описал дальнейшие события с немалой долей злорадства:
Посланник, которого прислали греки, сидел на очень красивом коне, когда некий норманн по имени Гуго — с прозвищем Тудебус — начал гладить лошадь, а затем внезапно врезал кулаком по её шее, одним ударом сбив её с ног и лишив сознания[106].
Затем нормандцы столкнули несчастное животное с обрыва; после чего, заботливо предоставив сильно потрясённому посланцу другого коня, отправили его обратно. На следующее утро они атаковали греков и одержали сокрушительную победу. После этого нормандцы разделили большую часть Апулии между своими двенадцатью главными сеньорами, выделив Гуго город Монополи[107]. По-видимому, агрессивная тактика Роджера ди Лаурия в бою могла быть обусловлена унаследованной от нормандцев дерзостью.
К сожалению, эта общепринятая историография рода Лаурия, по-видимому, основана на ономастических методах, которые чреваты омонимическими же ошибками. Кроме того, исследователи, такие как Розанна Ламболья из Университета Базиликаты, до сих пор не нашли достаточных архивных свидетельств для её подтверждения[108]. Это не означает, что она не нашла упоминаний о дворянах по имени "Рихард Лаурия". Как раз наоборот: один Рихард
