Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

– Мюррей был готов, Джейсон. Он прожил долгую…

– Тиган не была готова. Думаете, она отдала бы мне свое сердце? Чтобы умереть вместо меня?

Мои слова разносятся по комнате и смолкают. Остается лишь пощелкивание старого металлического радиатора на стене. Темные глаза священника пристально смотрят на меня. Чего он хочет? Хочет узнать, готова ли была Тиган умереть вместо меня? Она была такой чуткой и любящей. Если бы она знала, что я умираю, а она может меня спасти, но только ценой собственной жизни, решилась ли бы она умереть вместо меня?

Смешно. Нам было по десять лет. Десятилетние не должны о таком думать. Они должны просто бегать, кидать мяч и играть в видеоигры. Быть детьми.

Я делаю глубокий вдох и сосредоточиваюсь на сердце. Я чувствую Тиган в своей груди – а вместе с ней приходит покой. Словно она говорит: «Не думай об этом. Все хорошо. Думай о девочке». И это позволяет мне вспомнить, зачем я вернулся в кабинет отца Джеймса.

– Итак, Александра, – говорю я, взяв себя в руки. – Всего я не знаю, но она сказала, что у нее диабет. И говорила что-то о высылке.

– Именно.

– Что это значит?

– Ничего, кроме того, что она сказала. – Отец Джеймс точно знает, что я ничего не понимаю, но готов объяснить. – Александру привезли сюда малышкой. Из Гватемалы. Сразу же после постановки диагноза. Это ее единственный дом. Но для правительства она… как бы это выразиться… незаконный мигрант?

– Правда? Но она даже говорит без акцента!

– К сожалению, это не означает, что она может остаться. – Отец Джеймс снова пристально всматривается в мое лицо: – Когда Мюррей познакомился с вами, ваша жизнь висела на волоске. Никто не знал, сможете ли вы выжить. То же и с Александрой. В Штатах она здорова, счастлива и у нее есть будущее. Она спокойно справляется со своим диабетом. Но в Гватемале медицинскую помощь можно получить только в крупных городах, а отец Александры крестьянин, и им придется жить в сельской местности. Найти инсулин там нелегко, да и зарабатывать ее отец будет слишком мало, чтобы оплатить лекарство, даже если его удастся раздобыть. – Отец Джеймс трясет головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей. – Ее шансы на выживание там равны вашим когда-то. И, к сожалению, у нее нет Тиган Розы Мэри Атертон, способной совершить чудо.

Не слишком ли многого он от меня хочет? Не хочет ли он, чтобы я как-то предотвратил депортацию? Он что, считает меня адвокатом по делам мигрантов? Не знаю, что я могу сделать для этой девочки…

– А ее мать? Вы говорили об отце, а мать?

– Мать не пережила дороги до Штатов.

– Она умерла?

– Это очень опасная дорога. Те, кто пускается в путь, это знают, но порой у них нет выбора. Диабет первого типа – серьезная болезнь, Джейсон. Если Александра перестанет получать инсулин – если она окажется в Гватемале, а там отключат электричество, и инсулин от жары испортится, – она проживет лишь двадцать четыре часа, а потом умрет от кетоацидоза.

Я знаю, о чем он говорит. Так Мюррей мог жить, только принимая свою таблетку. Не знаю, почувствовал ли я себя ближе к Александре из-за этой мысли или меня подвел к этому отец Джеймс.

Он вырывает из блокнота листок, на котором что-то писал, когда я вошел, и протягивает мне:

– На следующей неделе слушания по депортации. Это очень важно. Время и место я написал.

Я беру листок и словно на автопилоте кладу в карман. Но что я могу предложить этой девочке?

– Послушайте, отец Джеймс, – говорю я. – Я понимаю, что вы делаете. Мюррей устал от жизни, а потом встретил меня, и его последние дни наполнились смыслом. И вы хотите того же для меня. Мюррей, наверное, хотел бы того же. – Я вспоминаю запись в его дневнике. – Но вы оба не понимаете. Я не Мюррей. Я просто не подхожу для этого.

Отец Джеймс долго смотрит на меня, переводя взгляд с лица на грудь и обратно.

– Честно говоря, – произносит он, – я думаю, что вы единственный, кто может это сделать.

Глава 4

Больница – самое депрессивное место в мире. Не знаю, почему я пришел туда – туда, где встретил Джейсона. Я знал, что не войду в палату. Никогда больше. По крайней мере, сознательно. Только не после смерти Дженни. Больница – ужасное, ужасное место, и это правда. Здесь случаются страшные вещи.

Но, как это ни странно, больницу оправдывает одно важное обстоятельство: когда мы здесь, то всегда рядом с теми, кого любим. И это немало, как я обнаружил.

Из дневника Мюррея Макбрайда

Стоит мне выйти из церкви, как у меня начинает болеть сердце. Такое часто случается и длится какое-то время. Это совсем не похоже на ощущения, связанные с Тиган. Мне трудно объяснить. Тогда я словно понимаю, что должен делать, и это знание давит на меня. Сжимает грудь. Но это не неприятное чувство. Оно мне даже необходимо.

А в этот момент я чувствую чисто физическую боль. Я потираю грудь. Обычно это помогает, но не сейчас. Сердце болит так сильно, что я начинаю вспоминать, когда в последний раз был у врача. Так давно, что уже и не помню. А это нехорошо, если у тебя пересажено сердце.

И я качу к одной из множества клиник Лемон-Гроув. У меня мутится в глазах, но потом зрение возвращается. Поскольку я там, где жил Мюррей, то и клиника может оказаться той же самой, куда ходил он. От этой мысли мне становится легче.

Я паркуюсь и подхожу ко входу, все еще потирая грудь. Я вижу список врачей, но среди них нет доктора Китона, который лечил Мюррея. И я снова напоминаю себе, как много времени прошло.

Внутри меня ожидает обычный разговор в приемной. Нет, у меня не назначено. Нет, случай не экстренный, но у меня пересажено сердце и нужен осмотр (это всегда привлекает внимание). Да, я готов обратиться к новому врачу. Да, я могу подождать полчаса. Спасибо, я пока почитаю журнал.

Когда девушка в голубой форме называет мое имя, я следую за ней в кабинет, где она быстро собирает анамнез, и я остаюсь ждать врача. Врач появляется через несколько минут.

Но прежде чем он успевает задать первый вопрос, происходит нечто необычное. У меня кружится голова, в глазах темнеет, дыхание перехватывает. Я чувствую себя точно так же, как в детстве,