Золотое поле - Александр Науменко
— Мне страшно! — прокричала Оля.
Её голос срывался от ужаса. Она была абсолютно голая. И даже прикрыть мне её было нечем, так как моя майка оказалась порвана той девицей.
Я ничего не ответил. Я был полностью сосредоточен на том, чтобы пробиться вперёд, чтобы вытащить нас из этого ада.
Впереди я увидел несколько легковых автомобилей и микроавтобус с логотипом «Кавказская Роса». Видимо, транспорт организаторов или персонала. Толпа добралась и до них. С десяток человек, рыча от натуги, раскачивали легковушку. Машина поднялась на два колеса и с грохотом опрокинулась на крышу. Послышался звон бьющегося стекла и ликующий рёв толпы. Они тут же накинулись на микроавтобус.
— Вперёд! — заорал я, дёргая Олю за собой.
И тут же получил сильный, ослепляющий удар в лицо. В носу хрустнуло, мир качнулся. Спустя секунду что-то тяжёлое и твёрдое обрушилось на мой затылок. Яркая вспышка боли, и всё погасло.
Перед тем, как окончательно провалиться в темноту, я успел увидеть Олю. Её испуганные, расширенные от ужаса глаза. И руки двух мужиков, которые схватили мою жену, с хохотом таща вглубь беснующейся толпы. Потом для меня мир померк.
Не знаю, сколько я провалялся в отключке. Может, несколько секунд, а может, и целую вечность. Удивительно, что меня не затоптали насмерть. Хотя по мне определённо прошлись, судя по тупой, ноющей боли в рёбрах и груди. Голова раскалывалась. Я дотронулся до затылка. Пальцы стали липкими от крови. Нос оказался разбит и сломан. Я сел, часто моргая, пытаясь сфокусировать зрение.
Безумие продолжалось. Где-то в стороне что-то взорвалось, с гулким, тяжёлым «бумом». Может, газовый баллон у торговцев, а может, и автомобиль. В небо взметнулся столб жирного чёрного дыма. Оттуда донеслись жуткие, нечеловеческие вопли раненых людей.
Оля!
Эта мысль вспыхнула в мозгу, как удар тока, отрезвляя и заставляя забыть о боли. Я вскочил на ноги, мир качнулся. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Оперевшись рукой о землю, я дождался, пока пройдёт головокружение, и лихорадочно огляделся. Супруги нигде не было. Память услужливо подкинула последнее видение: два ублюдка тащат её куда-то. Зубы заскрежетали от бессильной ярости при мысли о том, что эти упыри могли сделать с моей женой. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.
— Оля! — заорал я во всё горло, но мой крик утонул в общем гуле, рёве и грохоте.
Я понимал всю тщетность этой попытки.
— Оля!
Отпихивая людей, натыкаясь на тела, кого-то ударяя, я принялся рыскать по этому полю ада. Я искал её. Я искал копну её огненно-рыжих волос в этом море хаоса. Ничего. Вокруг были другие девушки. Многие голые, некоторые лежали без сознания, другие плакали, сбившись в кучки. И было множество тел. Мёртвых тел. Мужчин, женщин. Их затоптали. Их убили в пьяных драках. Они лежали в неестественных позах, с пустыми, устремлёнными в безжалостное голубое небо глазами.
«Господи, только бы найти её. Только бы она была жива», — билась в голове единственная мысль, заглушая всё остальное.
Я обогнул перевёрнутую «Газель» с логотипом «Кавказская Роса». Под ней виднелось несколько придавленных тел. Рядом, на земле, голый мужик лежал на женщине, совершая резкие, животные движения. Я на секунду замер. Сердце ухнуло в пятки. Нет, это не Оля. Я побежал дальше, не разбирая дороги.
Казалось, прошла целая вечность. Я продирался сквозь ад, и ад был бесконечен. И вот там, в стороне, где вчера, судя по вывеске, проходил конкурс мокрых маек, я её увидел. Моё сердце остановилось и тут же забилось с бешеной силой. Она лежала на земле. Над ней склонились двое. Те самые. Один держал за руки, другой пытался в неё войти, широко расставив ей ноги.
«Убью!»
Ярость смыла страх и боль. Я огляделся. Увидел валявшуюся на земле толстую палку, ножку от сломанного стола. Схватив её, я с диким, не своим криком бросился на них. Первый получил удар по спине и согнулся, издав хриплый стон. Второй обернулся, и я со всего размаха опустил палку ему на голову. Раздался глухой, влажный звук. Он молча рухнул на землю. Первый попытался вскочить, но я снова и снова бил его палкой по рукам, плечам, голове, пока он не затих.
Потом, обернувшись к другому, я с силой опустил ногу на его инструмент, которым он планировал воспользоваться, ломая его напрочь. Тот дико завизжал и потерял сознание от боли.
Я отбросил палку и бросился к жене. Помог ей подняться, обнял, прижимая к. Она дрожала всем телом и рыдала, беззвучно, судорожно, всхлипывая и задыхаясь. Её лицо было в пыли и слезах.
— Тише, тише, моя хорошая… — шептал я, гладя её по спутанным волосам. — Всё в порядке. Я здесь. Мы уйдём отсюда.
Я осмотрелся. Безумие и не думало заканчиваться. Тел, лежащих на земле, стало ещё больше. Повсюду валялись перевёрнутые мотоциклы, согнутые в дугу рамы велосипедов, разломанные самокаты. Я снова поднял свою палку.
Я чувствовал, как по спине струится липкий пот, смешиваясь с грязью и чужой кровью с моих костяшек. Воздух был густым от дыма горящих палаток, запаха дешёвого алкоголя и первобытного, животного страха. Где-то вдалеке ещё играла музыка, искажённая, рваная, словно предсмертный хрип самого фестиваля. Но её почти заглушали другие звуки, пьяный хохот, женские визги, звон разбитого стекла и глухие, мокрые удары.
Оля шла за мной, держась за мой локоть. Я не оборачивался, но чувствовал её мелкую, частую дрожь. Она спотыкалась, и каждый раз я крепче сжимал её ладонь, стараясь быть для неё непоколебимой скалой в этом море безумия. Молчание жены пугало меня больше, чем крики вокруг. Она словно ушла в себя, оставив на поверхности лишь пустую оболочку, которую я должен был вытащить из этого ада.
— Почти пришли, слышишь? — сказал я, больше
