Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай
— Раньше вы бы кричали, — тихо сказала она.
Ника замерла.
— То есть Нивея кричала?
Руна отвела взгляд.
— Леди Нивея умела заставить весь замок слушать.
— А теперь?
Служанка долго молчала.
— Теперь замок слушает сам.
От этой фразы в комнате стало теснее.
Ника медленно выдохнула и посмотрела на ключи.
— Мне нужно понять, как они работают.
— Вам нельзя трогать белый ключ.
— Поздно. Он меня уже обжёг.
Руна едва заметно вздрогнула.
— Значит, белая дверь вас узнала.
— Это плохо?
— Это значит, что после полуночи вы не сможете делать вид, будто вы не ключница.
Ника почувствовала, как по спине снова прошёл холод.
— Что будет после полуночи?
Руна подошла к доске с пустыми крючьями и провела пальцами по дереву. Не коснулась самих ключей, только посмотрела на них, словно на спящих зверей.
— Двери начнут меняться. Не все. Только те, что стоят на границе мёртвого крыла. До полуночи коридор ведёт туда, куда должен вести. После полуночи он ведёт туда, куда помнит. Иногда — в прошлое комнаты. Иногда — в чужую вину. Иногда — просто в стену, если замок не хочет никого пускать.
— В стену? — переспросила Ника.
— Лучше в стену, чем в то, что просит открыть.
Это было сказано тихо, почти буднично, но Ника не почувствовала в словах Руны привычки. Скорее выученный страх. Такой не придумывают за один вечер. Такой впитывают годами.
— А портреты? — спросила она, вспомнив гобелены и взгляды нарисованных женщин с ключами.
Руна посмотрела на дверь, потом снова на Нику.
— После полуночи портреты шепчут. Не отвечайте им, если они назовут вас по имени.
— По какому имени?
— По любому.
Ника невольно обняла себя левой рукой.
— Чудесные правила. Очень подробные. Не ходи, не отвечай, не трогай, не верь. А если мне нужно выйти?
— Берёте самый тёплый ключ.
— Почему?
— Тёплый ключ знает ближайшую живую дверь.
За стеной вдруг послышался глухой удар, потом второй — будто кто-то бил ладонью по дереву.
Руна побледнела.
— Что это?
— Южная кладовая, — прошептала служанка. — Там с вечера заперлись две девочки с кухни. Не нарочно. Дверь после заката иногда путает сторону замка.
— И их оставят там до утра?
Руна отвела глаза.
— Обычно ждут Тарвина.
— Обычно? — Ника посмотрела на браслет с ключами. — А если дверь решит, что до утра ей скучно?
— Леди, вам нельзя…
— Мне всё нельзя. Это я уже выучила.
Она подняла руку, пытаясь не показать, как дрожат пальцы. Цветочный ключ отозвался первым — мягким, живым теплом. Не опасным. Не зовущим к белой двери. Просто тёплым, как ладонь человека, который ещё не успел испугаться.
— Этот?
Руна не ответила, но её взгляд сказал достаточно.
Коридор к южной кладовой оказался короче, чем должен был быть. Замок будто нехотя уступил им несколько лишних шагов. За низкой дверью слышались два тихих всхлипа и сиплый детский шёпот:
— Нас забыли…
Ника вставила цветочный ключ в замок.
— Нет, — сказала она громко, хотя сердце билось где-то у горла. — Не забыли.
Дверь открылась с тяжёлым вздохом. Из кладовой выскользнули две девочки-служанки, обе в передниках, с красными от слёз глазами. Одна едва не упала Нике под ноги, другая схватила Руну за рукав.
— Госпожа ключница…
Ника вздрогнула от этого обращения, но не стала поправлять.
— Идите на кухню. И больше никто не запирается после заката без свечи и второго человека рядом. Это правило.
Руна посмотрела на неё так, будто Ника только что не открыла кладовую, а повернула в замке целый кусок будущего.
— У ключницы есть право вводить малые правила для дверей, — сказала она тихо. — Если замок их примет.
С южной кладовой упала старая ржавая щеколда.
Сама.
Ника посмотрела на неё, потом на Руну.
— Кажется, принял.
Они вернулись быстро. В комнате всё ещё горела свеча, а ключи на браслете снова лежали тяжело и тихо, будто ничего особенного не случилось. Только Ника уже знала: иногда дверь можно открыть не в страх, а просто к двум перепуганным девчонкам, которые хотят выбраться наружу.
Ника посмотрела на связку. Цветочный ключ у её пальцев действительно был тёплым.
— А холодный?
— Холодный ведёт туда, где замок что-то спрятал.
— А горячий?
Руна не ответила.
Этого было достаточно.
Ника посмотрела на белый ключ. Тот лежал неподвижно и невинно, но ладонь всё ещё помнила обжигающее прикосновение.
— Горячий ведёт к Сайре, — сказала она.
— Не произносите её имя.
— Я уже произнесла его перед Эйвардом. И, судя по тому, что я всё ещё жива, мир не рухнул.
— Лорд Морн не мир, — тихо сказала Руна. — Мир иногда милостивее.
Ника подняла на неё взгляд.
— Ты его боишься?
Служанка ответила не сразу. Она подошла к кровати и развернула принесённое платье — плотное, тёплое, простое, без серебряной вышивки. Будто одежда не для леди, а для женщины, которой предстоит работать, ходить по холодным коридорам и не цепляться подолом за каждый выступ.
— Все боятся лорда Морна, — сказала Руна. — Но не
