Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай
— Этот?
Руна кивнула.
— Откройте.
— А если за дверью не коридор?
— Тогда не шагайте сразу.
Совет был разумный, но от него стало только страшнее.
Ника вставила ключ в замочную скважину. Он вошёл легко, с мягким щелчком, будто замок давно его ждал. Дверь открылась.
За ней был коридор.
Ника успела выдохнуть — и тут увидела, что коридор не тот.
Стены стали темнее, чем раньше. Светильники горели синим пламенем. На правой стене появились портреты, которых Ника точно не видела, когда её привели сюда: женщины в старинных платьях, мужчины с серебряными глазами, дети с серьёзными лицами. Все написаны так живо, что казалось, они просто задержали дыхание.
Руна выглянула из-за её плеча.
— Портретная галерея, — прошептала она. — Она не должна быть здесь.
— А где она должна быть?
— На южной стороне замка.
— Значит, южная сторона решила зайти в гости.
— Не отвечайте им.
Ника уже хотела спросить, кому именно не отвечать, когда ближайший портрет повернул глаза.
Не голову. Только глаза.
Женщина на полотне смотрела прямо на неё. Высокая, бледная, с той же тяжёлой связкой ключей на поясе. Лицо её было суровым и печальным. Губы на портрете не двигались, но шёпот прошёл вдоль стены.
— Вернулась.
Ника застыла.
Руна сжала её рукав.
— Идёмте.
— Она сказала…
— Идёмте.
Но второй портрет уже шептал:
— Не та.
Третий:
— В старой коже новая тень.
Ника почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Портреты знали. Или думали, что знают. Может быть, замок действительно видел больше, чем люди.
— Кто вы? — прошептала она, забыв предупреждение.
Руна резко дёрнула её за рукав.
Сразу все портреты замолчали.
Тишина стала такой полной, что Ника услышала, как цветочный ключ в её ладони треснул.
Не сломался — просто звук был похожий. Тепло ушло. Ключ стал холодным.
Руна закрыла глаза.
— Вы ответили.
— Я спросила.
— Для них это одно и то же.
По дальнему концу коридора прошёл ветер, хотя окон здесь не было. Одна за другой рамы портретов начали темнеть. Лица на полотнах отворачивались, но не все. Женщина с ключами продолжала смотреть на Нику.
Её губы наконец дрогнули.
— Три молчащих ключа.
Ника вскинула голову.
— Что?
Руна почти силой потянула её вперёд.
— Не слушайте.
— Подожди. Я уже слышала это. Девочка сказала…
— Не здесь.
— Руна!
Служанка обернулась к ней с таким отчаянным выражением, что Ника замолчала.
— Хотите дожить до утра? Тогда не спорьте с портретами в коридоре, которого здесь нет.
Это подействовало.
Ника пошла за ней. Коридор тянулся длиннее, чем должен был. Портреты молчали, но теперь молчание было не пустым. Оно преследовало. Ника чувствовала на затылке нарисованные взгляды. Иногда справа или слева слышалось лёгкое дыхание, но она заставляла себя не поворачивать головы.
В конце галереи стояло высокое узкое зеркало.
Ника замедлила шаг.
Руна заметила.
— Не смотрите.
Конечно, после таких слов Ника посмотрела.
В зеркале отражались они обе: Руна, бледная и напряжённая, и Ника в чужом сером платье, с ключами у бедра. За их спинами тянулась портретная галерея. Синие светильники. Тёмные рамы. Пустой коридор.
Почти пустой.
У самой дальней стены, там, где в настоящем коридоре никого не было, в зеркале стояла девочка.
Маленькая, тонкая, в белой ночной сорочке, с тёмными волосами, рассыпанными по плечам. Лица Ника сначала не видела — девочка стояла боком, опустив голову. Потом та медленно подняла взгляд.
Серые глаза.
Как у Эйварда.
Ника не смогла отвести взгляд.
— Сайра, — выдохнула она.
Руна тихо всхлипнула рядом, но не убежала. Только вцепилась в рукав Ники так сильно, что ткань натянулась.
Девочка в зеркале приложила палец к губам.
Потом подняла другую руку.
В её ладони лежали три ключа.
Они не звенели. Ника поняла это ещё до того, как услышала тишину вокруг них. У ключей не было голоса. Не было металлического отклика. Они существовали так, будто их вырезали из самого молчания.
Девочка заговорила, но звук пришёл не из зеркала. Он прозвучал у Ники в груди.
— Найди три молчащих ключа.
Ника едва заметно качнула головой.
— Где?
Сайра посмотрела куда-то в сторону, будто услышала шаги. Её лицо испуганно изменилось, и в этот миг Ника увидела в ней не тайну, не проклятие, не наследницу рода, а просто ребёнка. Напуганного, одинокого, отчаянно пытающегося успеть сказать главное.
— Первый не висит, — прошептала Сайра. — Второй не открывает. Третий не твой.
— Что это значит?
— Не отдавай белый.
— Кому?
Девочка вдруг повернула голову.
В настоящем коридоре за спиной Ники раздались шаги.
Тяжёлые. Ровные. Знакомые.
Руна отпустила её рукав и отступила к стене, низко склонив голову.
Ника обернулась.
Эйвард Морн стоял в нескольких шагах от них.
Он был без плаща, в тёмном камзоле, будто не собирался спать вовсе. Лицо суровое, глаза холодные, но в этом холоде теперь было что-то опаснее ярости: внимательность. Он смотрел не на Руну, не на портреты, не на оживший коридор. На Нику.
— Я запретил вам приближаться к детскому крылу.
Ника резко посмотрела назад. Зеркало стало обычным. Пустым. В нём отражались только она, Руна и Эйвард, стоящий в конце галереи.
— Я не
