КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

«Это ты меня живым не застал… — грустно похвастался он, — сейчас-то чего уж».

Хотел я ещё чего-то ему умное сказать, но вышло только:

— Гос-споди, да как же?..

Просто артиллеристов буквально на куски порвало. На фарш.

«А не знаем! Но надо! — от бруствера, щедро заляпанного красным, отделился ещё один призрак. — Как хочешь делай, но надо, чтоб мы могли стрелять!»

«А то что ж получается, зря всё?» — ещё один призрак.

Ядрёна колупайка, осознать бы ещё, как я это делаю.

По-моему, просто делаешь — и всё. Как-то так.

Спасибо. Ты о-о-очень мне помог.

Ну — чем мог.

— Вы простите, братцы, если что не так получится, — заранее повинился я и принялся «лепить», вливая… нет — заливая всё вокруг сиренью. Подмечая, что сама собой она на окружающее никак не действовала, а вот из моих рук — ого!

Шевелящиеся и сползающиеся друг к другу останки заставили меня снова усомниться — не помер ли я? Впрочем, особо предаваться философии было некогда, артиллеристы торопили меня в три голоса, так что я только и успевал «плескать».

В итоге из огромной воронки поднялась страшная до одури штука. Даже не знаю, как ещё можно было это назвать. Словно из глины слепленная колченогая хреновина с тремя головами, двумя длиннющими руками и тремя ногами.

«Охренеть! — оценил монстра один из призраков, а потом втёк в эту страховидлу, и левая голова повернула ко мне своё лицо: — А работает! Робяты! Давай сюда все!»

Два других призрака один за другим влетели в… да как его называть-то? Голем? Создание? Рукотворный гекатонхейр спокойно и даже как-то буднично перевернул пушку, подтащил снарядный ящик и затолкнул в затвор снаряд.

«Ты б шёл отсюда, разведка. Они ж сейчас в нас лупить будут. Дал ты нам второй шанс, спасибо», — и корявая длинная рука отдала мне честь, прижавшись к виску одной из голов.

— Бывай, артиллерия! — я рванул до ближайшего окопа.

НАШИ

Я бежал.

А позади вздрагивала от выстрелов из пушки земля. Да, я по-прежнему не слышал «живых» звуков. Но мёртвые артиллеристы показали, что не зря я помог им. Одна из бронекоробок дёрнулась, и из неё показалась робкая струйка дыма. А потом вражеская машина так жахнула, что взлетевшая в небо башня, рухнув, прибила несколько своих же пехотинцев. А у второго ползуна раскатилась лента гусеницы, машину развернуло под углом. Всё — отъездился, по крайней мере на сегодня — точно.

Я бежал по виляющей траншее окопов. Мимо серых фигур солдатиков. Взглядывая на поле.

Вот ещё один ползун задымил.

Остальные были то ли ловчее, то ли лучше подготовлены. Они то разгонялись во всю свою мощь, то резко тормозили, выплёвывая снаряды в огненных вспышках. И в линии наших укреплений вспухали новые, неслышимые мной взрывы.

Я бежал, понимая, что окопы на нашем фланге практически пусты. Здесь не было серых стреляющих фигурок — только лежащие тела, чьи глаза видели уже совсем другое небо.

А вон наш «Мортье»!

Второй раз за этот день меня словно холодом окатило. Даже отсюда я видел, что огромный корпус лежал не так. Что могло его сдвинуть? Прямое попадание снаряда? Или вон тот протаранивший его в бок ползун? За ним оказался ещё один, чуть не доехавший, чадящий гарью, практически навалившийся на огнемётный окопчик, на краю которого лежал Лёха. Я кинулся к нему:

— Волчок! Жив? — я перевернул тело и увидел, как страшно он обожжён.

На превратившемся в кровавую маску лице слабо шевелился провал рта. А я не слышал его. Не слышал!!! Значит, Лёха ещё жив!

— А-а-арх! Живи! Живи, с-ка! — я зачерпнул полные горсти сирени и слепил из него заклинание исцеления — настолько максимально сильное, насколько мог. — Живи! Живи! Живи!!!

Ты что… — начал Зверь, и тут Лёха сел и сказал:

— Аркашка? Ты⁈ — и ожоги его исчезли, словно их и не было!

И я услышал его! И услышал свист и грохот боя!!!

— Лёха, наши где?

Тут только я оглянулся и понял, что цивилов на подходе к «Мортье» положено — мама не горюй!

— Когда патроны кончились, они накинули шкуры и пошли в рукопашную.

— А «Мортье»? — я кивнул на ползунов, воткнувшихся в корпус шагохода.

— Это уж потом. Таранили и гранатами закидали. Не поверили, верно, что там всего двое было. Думали, что целый взвод.

Рядом рвануло, и нас щедро присыпало земляной крупкой.

— Мы померли или как? — спросил Лёха.

— Честно? Не знаю. Но живых… — я прислушивался к себе и к незнакомому, рождающемуся где-то в глубине ментального поля ощущению, — на нашем фланге… не осталось…

— А раз померли, скажи уж, как твоя настоящая фамилия?

— Коршунов, — отрешённо ответил я.

— Я так и знал. Герцог, выходит?

— Всего лишь граф. Отец мой — герцог.

— Ну что ж, — Лёха буднично поднялся, отряхивая руки, — вставайте, граф. Раз уж живых не осталось… придётся нам. Нельзя допустить, чтоб эти мрази, — он кивнул на приближающиеся ползуны, — на госпиталь вышли. Ты не видел, что они с ранеными творят.

Картинка сложилась воедино.

— Верно! Ты прав, Лёха! — Я не вполне понимал, что я делаю, но чувствовал, что делаю правильно! Голос мой зазвучал громко, словно на парадном плацу: — Если живых не осталось, значит, мёртвые — ВСТАТЬ!!!

Сиреневая дымка, подчиняясь моей воле, понеслась по окопам, над полем. Солдатики в серых шинельках начали подниматься, прилаживаться к брустверам, проверять боезапас. Спокойно и собранно, словно они всего лишь ложились отдохнуть.

Из мешанины тел деловито вылез барсук в звериной шкуре, на ходу приставляя себе оторванную лапу. Следом выскочил взъерошенный камышовый кот, на котором затягивались страшные рваные раны.

Из окопа выскочила и присоединилась к нам четвёрка волков.

— А я смогу волком? — спросил Лёха.

— Конечно!

— Здорово братцы! — кивнул барсук сразу всем. — Какие дела?

— Командование на себя принял граф Коршунов, — Лёха хлопнул меня по плечу и накинул шкуру.

— Я подозревал, — засмеялся Артак. — Так что, как оно после смерти?

— Наши дела ещё не закончены, пока вторые сутки не истекли, — сказал я, чувствуя себя не вполне собой. — Сегодня, пока я с вами — вы бессмертны!

— Правильно, — проворчал барсук, — дела надо