КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова
Неожиданно ясно подумалось: а когда читаешь учебник по военной медицине, контузия кажется не такой уж и страшной…
Бессердечная ты сука.
Кто?
Контузия, мать её…
* * *
В голове теперь не просто жужжало. Казалось, там били колокола — огромные, как на главной Иркутской звоннице.
Нету сил терпеть.
Давай уже…
Я зажмурился, чтобы лучше осознавать манопотоки, и сформировал простейшее целительное заклинание. На себя. Только вместо отсутствующей зелёной энергии прихватил неизвестную, сиреневую… Внутренне сжался, ожидая худшего.
Нет?
Кажется, гул меньше стал. Сильно меньше! Во всяком случае, я начал разбирать внешние звуки. Совсем рядом кто-то кричал: «Вставай!!! Вставай!!! А-а-а!!! Да вставай ты, тварь! Ещё ничего не кончилось!»
Это мне?
Я заставил себя подняться, цепляясь за стенку и опираясь на винтовку, словно на костыль. Легче! Натурально стало легче! Или…
Или я схожу с ума?
Эта новая мысль пришла ко мне, когда я увидел, кто кричал.
Полупрозрачный солдат тормошил лежащее тело, не обращая внимание на пятна крови, растекающиеся по его гимнастёрке. Как две капли воды похожее на него самого лежащее тело.
Я таращился на него в совершенном ступоре, и тут он, обернувшись ко мне, попросил: «Помоги!»
Был ещё вариант, что я тоже умер. Однако против этого свидетельствовало отсутствие валяющейся моей же тушки. Или не всем дано такое видеть?
«Да что ж ты колом встал⁈ — рассердился вдруг прозрачный солдатик. — Они идут!!!»
Если мы умерли — уже плевать! — философски заявил Зверь.
— В самом деле, — пробормотал я, зачерпнул полной горстью сиреневую дымку и щедро «плеснул» в погибшего.
Окровавленный боец неловко дёрнулся, а его полупрозрачный двойник радостно вскинул голову и с воплем: «Спасибо, разведка!!!» — втёк в поднимающееся тело. Не обращая внимания на череду дырок в развороченной груди, он передёрнул затвор винтовки и лёг в свою ячейку: «Ещё повоюем!»
Охренеть, дела творятся.
Полностью согласен. Однако остаётся открытым вопрос: умерли мы или нет?
А не наплевать ли уже?
Тоже верно. А чё тогда тупим?
Я прислонил винтовку к стенке окопа, обеими горстями зачерпнул разлитой всюду странной энергии и плеснул себе в лицо. И даже, кажется, вдохнул…
— Могу стоять, — удивлённо сказал я вслух и пошёл дальше по окопу, не вполне понимая, реальный это мир — или уже потусторонний, в котором призрачными осколками отражаются последние воспоминания погибших?
«Бегом! Бегом, разведка! Ходит, понимаешь, как по бульвару!» — заорали из-за поворота окопа, так что я невольно перешёл с шага на бег. Выскочил к пулемётному гнезду и словно в стену влепился. Около перевёрнутого взрывом пулемёта стоял ещё один призрак (или душа?). А внизу, у его полупрозрачных ног, тоже лежало его тело. Вернее то, что от него осталось. Только верхняя половина. А остальное было раскидано вокруг кровавыми ошмётками.
«Дай ленту добить, — напористо потребовал призрак и ткнул полупрозрачным пальцем в пулемёт, — там же ещё больше половины!»
— Да как же, братец? — развёл я руками.
«Помоги, мишка! Я же вижу, ты можешь!»
— Да не про это. От тебя же почти…
«Я это лучше тебя знаю. Помоги! А я за тебя там, — он кивнул вверх, — словечко замолвлю».
«Там»! По позвоночнику аж морозом протянуло.
— Да не смогу ж я! Сам глянь, разметало — не сложишь!
«Да как угодно, не до красоты мне! Главное, чтоб стрелять мог! — рявкнул пулемётчик. — Живей, они идут!»
Второй раз это — «они идут!»
Однако, не померли мы, — сказал Зверь, — впрямь идут. Торопись, Аркадий!
— Ну смотрите, — мне отчего-то вспомнилась присказка деда Лёши, — я академиев не заканчивал…
Я двумя горстями зачерпнул дымку. «Плесканул» в обрубок тела. Оно задёргалось…
«Ну-ну-ну! — заторопил пулемётчик. — Давай же!»
Ещё?
Да этой сирени тут, хоть жопой ешь! Жалко, что ли⁈ Да вот тебе ещё пригоршня! Две! Лишь бы что-то…
И тут к тушке подтянуло оторванную ногу и словно… срастило?
«Спасибо! — возликовал пулемётчик. — Могёшь, разведка!»
Похоже, его эта сумасшедшая конструкция совершенно не смутила. Он втёк в получившийся конструкт, и тело, подхватив пулемёт, подпрыгивающими, страшными колченогими движениями уместилось в воронке.
А я подхватил винтовку и побежал дальше по траншее. Почему-то мне казалось, что очень важно добраться до своих.
АРТИЛЛЕРИЯ
Да где я есть-то, ядрёна колупайка? На командный пункт меня, что ли, в беспамятстве тащили? Или в госпиталь пытались определить? Ничего уже не поймёшь в этой каше.
Впереди, пока ещё вдали, по полю к нашим укреплениям шли несколько цепей пехоты и восьмёрка тяжёлых ползунов. Ещё несколько чадило, разбросанных в разной удалённости от русских укреплений, кой-какие — совсем близко. И пехоты вражеской вокруг них лежало неслабо. А нормально мы их покрошили!
Это ж какая волна атаки? Вторая? Или третья уже?
Я бежал в совершенно сюрреалистичной тишине, и фигуры стреляющих по противникам солдат казались мне странными тенями. Я не слышал их криков. Не слышал лязга оружия, выстрелов — ничего. Может быть, я всё-таки умер?..
Но что-то настойчиво толкало меня вперёд.
…
Часть окопов впереди была разворочена взрывом и перегорожена вывернутыми из земли брёвнами. Я выскочил в обход — на поле. Пригибаясь, побежал короткими перебежками. Недалеко взметнулся огромный фонтан земли — рядом ещё один! — заставив меня броситься в воронку, прикрывая голову руками.
Вдруг — кто-то за плечо трясёт.
Приподнялся (это громко сказано! — голову от грязи оторвал). Снова сирени черпнул, по лбу размазал. Вроде, прояснело в глазах.
Оказывается, я недалеко от специального окопа, куда мы с парнями пушку нашу определили. Я её ещё вытаскивал. Теперь она лежала на боку, без колеса, и солдатики, которых лейтенант в артиллеристы определил, лежали рядом. Ни один не сбежал, все тут остались. И тряс меня один из них. Полупрозрачный.
«Давай, помогай, разведка! У меня ещё восемь снарядов!»
— А ты как знаешь что помочь могу? — с нездоровым любопытством спросил я у призрачного артиллериста.
«А хрен его знает, — пожал он плечами. — Знаю и всё. И глаза у тебя светятся».
— А ты как до меня дотронулся? Ты ж призрак?
«И чего теперь? Не должен что-ли?»
— Признаться, не в курсе.
«А коль не знаешь чего, молчи! Треплется сидит! Давай шевелись, разведка!»
— Вот ты наглый,
