Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
Лерке бы посмеяться над подобным пафосом и где только вычитал такое? Но жалкий смешок тонет в тревожном болоте ожидания.
– А ты хорош, мальчик, – хитрый взгляд из-под багровых ресниц, – подойди.
Лера понимает все меньше. Друг с силой разжимает ее пальцы, освобождая запястье из судорожной хватки, кое-как, скованно, словно робот из советских фильмов, поднимается к трону. С ее места неслышно, что королева говорит Костику на ухо, и Лера успокаивает себя: его просто выгонят, запретят появляться здесь впредь. Что еще могут выдумать феи в наказание?
– Ступай, – кивает королева Косте и дожидается, пока тот подойдет к подруге.
– Ну что? – на выдохе голос звучит очень тихо, Лера до последнего сомневается, что друг слышит.
– Теперь ты, девочка, подойди, – Костя лишь качает головой и подталкивает Леру к трону.
Вот он, момент, о котором Лера столько дней мечтала, воображала и фантазировала. Резко выдохнув, она гордо поднимает голову и с легкой улыбкой подходит к королеве. Надеясь, что в походке не осталось и следа от того волнения, что еще секунду назад делало из ног каменные колонны. Королева все ближе, ее глаза все глубже.
– У меня для тебя испытание, девочка-маг.
Леру дергает подобное обращение. Она не недоучка! Не просто какой-то маг! Возмущение волной захватывает все тело, и чтобы не выдать себя Лера только сильнее впивается пальцами в клатч. В горле слишком сухо для остроумного и едкого комментария. Поэтому приходится просто кивнуть. Королева вытаскивает из волос шпильку – металлическую, очень похожую на китайские палочки для еды, только орнамент на ней совсем не китайский. Похожими украшен бабушкин пояс большухи.
– Возьми, – королева протягивает шпильку Лере. – Когда ты вернешься на место, начнется твое испытание: до полуночи тебе запрещается выпускать эту шпильку из рук хоть на миг. Кто бы не попросил ее одолжить и какой бы вид она не приняла. Тебе понятно, девочка? – королева не собирается ждать ответа.
– Возвращайся к своему другу.
Лера на ладони держит палочку и встает рядом с Костей. Мгновение – и она едва не роняет на пол тяжелое копье, хватает второй рукой, но древко все равно гулко бьет об пол. Этот удар не заглушает четкое, несдержанное «черт» от Кости.
***
Костя отступает на пару шагов и смотрит на королеву фей:
– А если не захочу? Избранным и тут будет неплохо. Мы же выбраны самой королевой, когда еще такое было, чтобы двух магов, двух студентов в один год выбрали, а? – Костя аж на месте подпрыгивает от негодования.
– Избранные? – смеется королева и вместе с ней начинают смеяться придворные феи, а следом и весь зал. Смех стихает, как только королева готова продолжить. – Чему вас только учат в университете, – качает головой ее величество. – Все избранные маги, что были в истории: Мерлин, Абэ-но Сэймэй, Моисей, девица Кителер, Иисус, Моргана… Вспомни любого могущественного волшебника – каждый из них получил исключительную силу только после моего испытания. Это мы делаем из вас избранных, дорогуша.
Костя вновь открывает рот, чтобы спорить, но королева сжимает кулак, и ничто не нарушает тишину.
– Помолчи. Давайте по правилам пробежимся, а то вас явно учат из рук вон… Кто выигрывает – получает силу, мощь, почет, лавры, ну вы поняли. Один останется здесь навечно. Один вернется домой.
Костя поглядывает на Леру и решимость в ее взгляде ему совершенно не нравится. Самоубийственная такая решимость, твердая, как тот камень, из которого Ньюгрейндж построен. Костя видел такую. Знает, что подруга не отступится.
«Вспомни любого могущественного волшебника». Избранный. Все наконец-то встает на свои места, где поступление в Академию – это только ступенька к чему-то большему. К чему-то особенному. Что Костя так ждал. Избранный. Разве он не знал о себе что-то подобное. Разве не догадывался? Шаманы предупреждали. В школе, в академии…Везде и всегда лучший. Конечно. Конечно, он должен стать избранным. В конце концов, что он не знает, с кем придется сражаться? С неусидчивой рассеянной Леркой, которая не может пройти и нескольких метров, чтобы не споткнуться? С Леркой, которая возомнила из себя большуху раньше срока и поэтому самоуверенно оглядывает всех вокруг. Будто ее должны приветствовать исключительно поклонами и встречать ковровыми дорожками. Неужели он хуже Лерки? Не может быть!
Королева оглядывает друзей:
– И не смейте жульничать.
– Сказала фея, – бурчит Костя и закатывает рукава рубашки, готовясь к бою.
***
Этот маг-недоучка в официальном костюме выглядит нелепо. Будто случайно вляпался и в костюм, и в ситуацию. Слаксы с заутюженными стрелками почему-то держатся на талии. Белая рубашка, еще полчаса назад заправленная за пояс, выбилась, из-за чего иногда мелькает голая кожа. Пиджак минимум на два размера больше необходимого, а все равно в плечевом шве лопнул. Нет, Аед решительно не понимает моду смертных. Благо это не может помешать настоящей страсти к изучению магов. Как-то раз Аеду рассказали, что у смертных бывают карточки с игроками разных спортивных команд и такие же безумные фанаты как он гоняются по всему миру, платят огромные деньги, чтобы собрать полный набор.
Но Аеду не нужны какие-то картонки. Он, как заправский шпион, пробирается в академию, собирает информацию по крупицам, изучает сильные и слабые стороны человеческой магии… «Что бы что, Аодхан?» – часто спрашивал отец, не скрывая в голосе укор. Отец, конечно, был недоволен таким легкомысленным хобби младшего сына и показывал это при любом удобном случае. Например, обращаясь к сыну полным именем, которое сам Аед терпеть не мог. Древнеирландский вариант, который он для себя нашел, оказался короче и симпатичнее какого-то английского варианта, который выбрали родители, поддавшись обаянию Шекспира.
Несколько веков назад, еще ребенком, он увлекся местными магами и теперь на месте подпрыгивает, поверить не может, что стал свидетелем отборочного испытания. Что застанет появление избранного. Или избранной?
Маг-недоучка не замечает ничего, сконцентрирован на атаке. Как безумный кастует: заклинание слабости рук, онемения, внезапного приступа чихания. Аед видит за каждым пасом долгие часы работы, исключительное задротское желание отрабатывать формулы в любую свободную минуту. Это помогает магу не запутаться, не смазать ни одно движение пальцев. Сделать так, чтобы их не оторвало, в конце концов.
– Он как будто не хочет ей навредить, – с сомнением тянет Аед, чуть наклонившись к рядом стоящей подруге.
– Но разве быть избранным – не то,
