Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов

понадобится неделя, а то и больше. И это только на то, что мы увидели с первых минут.

— «В порядке»?

— Я не сказал «будет уютен», — честно уточняю. — Уют придётся создавать довольно долго. Но признаю, надо было проверить дом. Это моя ошибка.

Фаэлина явно ожидала либо оправданий, либо шутки, либо попытки переложить часть вины на обстоятельства. Супруга даже немного растерялась:

— Хорошо, что ты это понимаешь…

Мы ещё несколько секунд стояли перед воротами, а потом медленно вошли.

Похоже, я притащил семью не в безопасность и комфорт, а на новый участок работ. Не в тихую безопасную гавань, а в место, где нужно срочно разбираться с новыми проблемами. Не поменял ли я одну проблему на другую?

Я заставил себя выдохнуть и прогнал неприятные мысли. Пожалуй, хватит деревенского комфорта. Да и вообще, не вижу здесь особых проблем. Денег у меня навалом, так что привести в порядок дом можно, можно. Крышу починим, сад расчистим, дом прогреем, слуг наймем. Формации усилим или поставим новые. Ограду можно подновить, плющ снять, кладовые заполнить.

— Справимся, — сказала Гуля тонким голосом. Но смотрела девочка не на меня и не на Фаэлину, а куда-то в сторону крыльца. Племяшка пыталась поддержать нас и одновременно загладить вину за табличку.

Я не хотел наказывать её холодным отношением, манипулировать ею и показательно отдаляться, чтобы ребёнок страдал, раскаивался и пытался заслужить возвращение прежних отношений. Такие игры мне не нравились. Но и разочарование не могло исчезнуть по моему желанию.

— Разумеется, справимся, — кивнул я, стараясь говорить обычным тоном. — Сможешь пока последить за Гари и остальными зверями?

— Да, — сказала она быстро.

Со стороны отдельно стоящего домика для слуг донёсся стук двери. Затем на дорожку вышли двое пожилых людей: сухощавый старик в выцветшей рабочей одежде с закатанными рукавами и невысокая женщина с платком на голове. Старик сперва прищурился, присматриваясь, потом узнал меня, всплеснул руками и пошел навстречу быстрой и вместе с тем осторожной походкой.

— Господин Китт! Да как же это… Мы вас не ждали, нам бы хоть весточку заранее, мы бы приготовили, мы бы дом прогрели, мы бы…

Женщина догнала его, поклонилась и заговорила одновременно с мужем:

— Простите нас, госпожа, простите, господин. Мы старались, честное слово, старались, только вот вдвоём весь участок в порядке не удержать. Сын в прошлом году уехал плотником работать, помощника нанять нам не велели, а сами мы тратить на него деньги из выданных не решились. Простите… Сад большой, дом большой, крыша в хозяйственном крыле после дождей…

— Так, — перебил я их. — Все нормально.

Старики стояли, не зная, куда деть руки. У женщины были красные пальцы, потрескавшаяся кожа на костяшках и ногти, с въевшейся землёй. У старика правая ладонь была перебинтована. На рукаве — пятна смолы. Они не бездельничали, они просто не могли справиться: хозяйство действительно было слишком велико для двух стариков. Мой просчет, снова.

— Как вас зовут? — спросила Фаэлина мягко. Слуг нанимал я, уже после того, как мы переехали из этого особняка в деревню.

Женщина снова поклонилась.

— Мира, госпожа. А это мой муж, Тормак.

— Вы здесь постоянно живёте?

— Да, в домике для слуг.

Фаэлина сняла дорожные перчатки, медленно оглядела дом и двор, потом снова посмотрела на стариков.

— Я не собираюсь ругать людей за то, что они не сделали невозможного. Мне нужно знать, что в доме сейчас с печами, водой, с кухней и бельём. Остальное будем приводить в порядок по очереди.

У старика Тормака заметно дрогнули плечи. Похоже, он готовился к выговору или к тому, что его погонят с работы, а вместо этого получил участие и сочувствие.

— Печи целые, госпожа, — сказал он поспешно. — В главном зале, в кухне и в малой гостиной топили раз в неделю, чтобы немного прогнать сырость. Вода есть, колодец чистый, и в трубы все исправно поступает. Только магиковые кристаллы заменить надобно — скоро разрядятся. И бельё за годы попортилось.

— Кухня вымыта, но запасов почти нет, госпожа, — призналась Мира и перечислила, что есть. В основном крупы и запасы из сада. — Мы не знали, когда вы приедете, а лишнего покупать не решались. Деньги чужие, без указа тратить страшно.

Ну да, мало ли, что могли сделать иные практики с людьми за излишние по их меркам траты. Здесь прав человека еще не придумали.

— Тормак, — сказал я, — где лучше поставить клетки с духовными зверями?

Старик посмотрел на повозку, на клетки, потом на меня, потом снова на клетки.

— Господин, если звери не слишком… ну, это… В общем, можно во внутреннем саду, у каменной стены. Там есть навес, под ним держим тележки и садовый инвентарь. Место сухое, сквозняков нет, рядом колодец. Только доски у навеса старые, надо проверить, не прогнили ли.

Разгрузка заняла больше времени, чем хотелось.

Сначала я снял с повозки клетки и перетащил их во внутренний сад, под навес. Навес оказался лучше, чем выглядел. Доски потемнели, несколько действительно нужно было заменить, но опоры держались крепко, крыша по словам старика, не текла, да и земля под ногами была сухой и утоптанной.

Гуля ходила рядом, прижимая к груди тетрадь учёта, которую сама же завела ещё в деревне. Барсук ходил следом за ней и казался мне еще более выдрессированным — в деревне девочка скрывалась и не использовала свои способности напропалую, теперь же звери слушали каждое ее слово. Да и энергетические каналы у Гари изменились: стали крепче и шире. Не резкий скачок, не насильственная перестройка, но явное усиление, которое за один день само по себе случиться не должно было. «Звериное доверие», похоже, влияет не только на поведение зверей: видимо, рядом с Гулей зверь лучше принимает и усваивает духовную энергию. Интересно, это девочка что-то скрыла от меня, или части ее «бонуса» нет в описании?

Сундуки заносили уже вместе. Возница с помощником перетаскивали обычные вещи, Тормак показывал, куда лучше ставить тяжёлые ящики, я переносил алхимическое оборудование и припасы, а Фаэлина с Мирой осматривали дом. Раздражение не сходило с лица супруги, но на слуг она его не выплескивала.

— Я найму работников, — напомнил я после очередного недовольного взгляда.

— Наймёшь, — согласилась она.

Интересно, сколько в ее поведении отката от разрушенной формации в Равнинной, а сколько ее собственных эмоций?

Внутри дом оказался большим и холодным.