Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов
Гуля вытерла щёки рукавом.
— Я виновата…
— Да. Надеюсь, ты больше не будешь брать ничьи вещи без спроса, не будешь подслушивать разговоры, где обсуждают опасные вещи. И если что-то случайно сломаешь, испугаешься, увидишь странную запись в статусе или поймёшь, что вокруг тебя духовные звери начинают вести себя необычно, ты сразу приходишь ко мне, к Фаэлине или к отцу. Сразу!
Гуля кивнула.
— Я не буду брать чужие вещи без спроса. Не буду подслушивать. Если что-то сломаю или случится что-то странное, сразу скажу вам, тёте Фаэлине или папе.
— Хорошо. А теперь прочти мне статус.
Гуля вытерла лицо ещё раз, постояла несколько секунд с закрытыми глазами и начала читать. В ее статусе были обычные для её возраста детские характеристики, зачатки навыка наблюдательности и, наконец, бонус, вполне пристойное:
— … «звериное доверие». Облегчает установление контакта и подчинение диких или уже приручённых духовных животных. Облегчает взаимопонимание между носителем и животным.
Судя по тому, что передавала моя сфера внимания, девочка не соврала. Ну, хорошо, что в этот раз обошлось без негативного бонуса. Но Самир все равно будет в ярости.
Глава 18
Не буду описывать процесс загрузки повозок, усиление бортов и сутки в дороге рядом с встревоженными перевозкой духовными зверями. Приятного в этом не было, интересного — тем более.
Лошади нервничали, возница нервничал, звери нервничали, Гуля пыталась делать вид, что всё под контролем, а я каждые пару часов проверял клетки, замки, подстилки, кормовые смеси.
Не буду подробно рассказывать, как ждали старшего смены стражи у городских ворот. Стражники, как оказалось, не испытывали восторга при виде повозки с клетками, внутри которых сидели духовные звери, пусть и слабые, неагрессивные и частично прирученные. Я их понимал. На их месте я бы тоже не хлопал в ладоши, увидев человека, который пытается ввезти в город духовных зверей и уверяет, что всё безопасно.
Пришлось объяснять, кто я такой, зачем везу зверей, где они будут содержаться, кто несёт ответственность, выдумывать, почему барсук не сидит в клетке и не набросится на первого попавшегося ребёнка. Старший смены слушал внимательно, задавал вопросы по делу и удовлетворился пятью серебряными монетами — вкупе с документами и моим рангом они сыграли решающую роль. Имя Крайслеров открывало многие двери. Но не сомневаюсь, что секта Тьмы узнает о том, что я прибыл в город — как бы ни был падок на серебро начальник смены стражи, он не дурак, и доложит о духовных зверях, кому нужно.
Но главное, что сутки спустя мы добрались до особняка.
Я здесь настолько давно не был, что впечатление от особняка давно смазалось и его вполне можно было назвать первым. Большая каменная ограда тянулась вдоль улицы, закрывая участок от чужих взглядов. Снаружи она выглядела крепкой, но неухоженной: кое-где между камнями пророс мох, по верхнему краю расползся плющ, а у основания скопились прошлогодние листья и сухие веточки. Ворота были массивными, деревянными, с железными полосами и большим замком, ключа от которого у меня, разумеется, не оказалось. Я помню, что пару лет назад убирал его в ящик стола дома, но куда он исчез потом — загадка, перед которой пасует даже улучшенная память.
Да и не слишком мне был нужен ключ.
Я коснулся замка. Вкладывать много Ци не пришлось. Замок мигнул, на мгновение пропадая в тенях, и дужка сместилась на пару сантиметров в сторону.
— Выглядит, как стрельба из артефакта по голубям, — отозвалась Фаэлина. Супруга уже успела осмотреть особняк через решетку и, мягко говоря, расстроилась.
— В следующий раз постараюсь найти ключ.
— В следующий раз постарайся сначала проверить дом, — отозвалась супруга. — Я ведь просила, Китт.
Даже спорить не стану — действительно ведь просила.
Ворота открылись без скрипа, и это уже можно было считать добрым знаком. Петли были смазаны недавно. Значит, та пожилая пара за домом всё-таки присматривает.
Картина, открывшаяся нам во дворе, не порадовала. Главная дорожка была чистой: камни подметали, траву между плитами выдёргивали. По обе стороны от дороги виднелись следы ухода, но уход этот был неравномерным. Слева трава выросла до колена и уже клонилась к земле под собственным весом, а вот справа её недавно скосили.
За дорожкой, метрах в пятидесяти от ворот располагался двухэтажный каменный особняк с широким крыльцом, высокими окнами и хозяйственным крылом, уходящим в сторону сада. По стенам, под самой крышей, вился плющ. В некоторых местах корешки уже вросли в кладку, забились в щели между камнями и задерживали влагу. Плохо.
Сад за домом тоже выглядел двойственно. Деревья не бросили: ветви у яблонь были подвязаны, часть плодов собрана, сухие сучья срезаны. Зато клумбы превратились в поле боя между цветами и сорняками, причём цветы явно проигрывали. Часть кустов одичала, часть обмельчала, часть, похоже, давно вымерла.
Во дворе, ближе к хозяйственному крылу, лежала груда старых досок, ящиков, сломанных жердей и другого хозяйственного мусора. На крыше хозяйственного крыла с краю просела черепица. Не катастрофически, но достаточно заметно, чтобы я сразу мысленно добавил в список необходимых дел найм кровельщика.
Фаэлина медленно обвела двор взглядом и вздохнула.
— А как было бы прекрасно, — сказала она устало, ни к кому конкретно не обращаясь, — если бы это место кто-то проверил.
Гуля покосилась на меня и тут же отвела глаза. Барсук, смирно сидящий у ног Гули, посмотрел на меня с укором. Даже возница на козлах шевельнулся и подкладка под его задом заскрипела.
— Ничего страшного не произошло, — сказал я спокойно. — Дом стоит, крыша на месте, дорожки чистые, и даже с деревьями ничего не случилось. Пара дней работы, и особняк будет в порядке.
Это была не совсем ложь. Если нагнать сюда работников с улиц Циншуя, заплатить выше обычного, поставить над ними толкового человека и не давать никому тащить с участка всё, что плохо лежит, за пару дней действительно можно привести дом в приличный вид. Если же заниматься своими силами,
