Хан Магаданский - Константин Константинович Костин
- Кто ты? – спокойно спросил я. Знали б вы, чего мне стоило это спокойствие!
- Я – дочка Эрлика, - ответил силуэт женским голосом.
Глава 3
1
Сами понимаете, от такого заявления я подпрыгнул на кровати, как будто эта самая дочка Эрлика не у двери стояла, а прямо в моей постели обнаружилась. Это ж оборотница!
В прыжке я сделал невнятный жест рукой, как будто собирался кастануть особо эпичное заклинание. На самом деле просто попытался протянуть руку одновременно в трех направлениях, к пистолету, к двери и к одеялу… что? Я голым сплю, здесь жарко! А бросаться в бой голышом, это, знаете ли…
Оборотница повела себя… довольно-таки странно. Нет, чтобы превратиться в волка – в волчицу – и наброситься на меня… да не так наброситься! Чтобы убить наброситься! Вот видите, как на мое мышление отсутствие одежды влияет? В общем – вместо того, чтобы набро… напасть на меня, она подскочила на месте и, кажется, даже тихонько взвизгнула. Как будто это не она ко мне в спальню проникла, а я – к ней.
- Я пришла поговорить! – прошипела она, настороженно косясь на спящую Аглашу. Правильно – если та сейчас проснется, и обнаружит в нашей спальне постороннюю женщину, то не поздоровится никому. Даже Ржевскому, который тут совершенно ни при чем, но достанется и ему. Ядерный взрыв, знаете ли, не разбирает правых и виноватых.
- Давайте выйдем, - с этими словами оборотница бесшумно выскользнула за дверь.
Засада? А смысл? Вместо того чтобы выманивать меня в коридор и там пытаться зарезать или загрызть – она могла преспокойно это сделать в спальне. Я имею в виду – попытаться. Так-то я тоже, как бы, не вчерашний школьник… ну, то есть, так-то да, почти вчерашний, но опыта у меня уже побольше, чем у многих в прежнем мире – годам к сорока.
Я натянул штаны и пошлепал босиком на встречу к ночной гостье.
В коридоре, при свете огонька – я только перебросил его с правой руки на левую – гостья выглядела… так же странно, как и вела себя. Вот кого вы представляете, при слове «оборотница»? Ага… угу… А если отбросить хентайные образы? И анимешные – тоже? И голливудские… короче, понятно. В двадцать первом веке женщина-оборотень – значит, эротика. Но здесь, в семнадцатом веке, это, обычно, такая крепкая тетка, с хмурым лицом, в которой эротичности не больше, чем в кухонной плите. Ключевые слова – «крепкая» и «тетка». А передо мной мялась откровенная девчонка, по виду – так и вовсе моя ровесница, худенькая, тоненькая, прям-таки – тот самый образ из аниме. Только глаза у нее узкие, и потому, что она – из местных, алтайских оборотней, то бишь, выглядит как телеутка, и потому, что она просто-напросто щурится.
- Ну что, Дормамму, о чем договариваться собиралась?
- Я не Дормаму. Я – Ока, - она с некоторым удивлением посмотрела на меня, - значит, правду говорят, что ты наш язык знаешь…
- Правду. Ближе к делу.
- Я пришла поговорить…
Пауза. Девчонка-Ока сбилась и, теребя кисточки на своем поясе, пыталась собраться с мыслями. Я молчал, не желая сбить ее с нити разговора. У нее и самой это прекрасно получалось. Ну, что я говорил? От моего молчания она засмущалась еще больше, покраснела и опустила взгляд.
- Ты точно оборотень? – хмыкнул я. Мой опыт общения с этими тварями говорил о том, что смущение и растерянность – это не про них. Даже если они женского пола.
- Да! – возмущенно шикнула она, и набрала воздуха в грудь, как делают девушки, перед тем, как произнести длинную возмущенную отповедь… Или оборотни, перед тем, как превратиться в волка…
Стоп. В волка?
- Стой! – поднял я палец.
Девчонка замерла. И, кажется, даже дышать перестала.
- Голос!
- Гав, - машинально тявкнула она, и возмущенно расширила глаза, - Я тебе что, собака?!
- Да я не тебе. Голос!
- Ну чего? – лениво произнесла моя своенравная «охранная система». Девчонка этого, разумеется, не услышала.
- Приказ убивать всех волков в доме все еще действует?
- Конечно. Кстати, это перед тобой, не волк ли?
- В отношении этой девушки приказ не действует!
- Жаль… А в отношении остальных?
- А тут еще оборотни есть?! – чем вообще моя охрана занимается, в карты на щелбаны играет?!
- Неа, нету. Но если появятся…
- Тогда ты знаешь, что делать. Но эту – не трогать.
«Эта» сделала несколько осторожных шагов от меня и прижалась спиной к стене.
- Князь, а ты с кем сейчас разговаривал?
А, ну да. С стороны это, наверное, стремно смотрелось…
- С заклинанием, - не стал выдавать я тайну Голос, - Особое такое охранное заклинание. Невидимое и неслышимое. Знаешь сказку про «пойди туда, не знаю куда»?
- Нет…
- Ну, неважно. Ты оборотень, теперь верю, вижу, так сказать.
- Как? Я же не превратилась?
Я вздохнул:
- Немного все же превратилась.
И указал на ее ушки. Обычные такие волчьи ушки, торчащие из прически. Такая себе Холо, Пряная Волчица.
- Ой, - Ока уже даже не покраснела, побурела, и, судя по напряженном лицу, попыталась сделать что-то, чтобы уши втянулись обратно.
- Ой, - не получилось, - Ой. Ой. Ой-е-е-е-ей!!!
Уши шевелились и размахивали из стороны в сторону, но не исчезали.
- Ладно, - вздохнул я, осознав, что это надолго. То ли из-за самой ситуации, то ли из-за того, что она нервничала, но уши категорически отказывались слушаться, - Пусть будут.
- Да это же…! – сердито фыркнула красная от напряжения Ока и сдула прядь волос, упавшую на нос, - Это же…! Да я как уродина!!!
- А по-моему – очень мило.
- Да что тут может быть милого?!
- Мне нравится.
Нет, ну правда, кто не любовался анимешными кошкодевочками и волкодевочками, тот пусть первым кинет в меня мангу.
Девчонка замерла:
- Правда? Тебе… нравится? – неверяще спросила она.
Видимо, у оборотней частичный оборот считается то ли уродливым, то ли неприличным.
- Нравится. Мило выглядишь. Только давай уже ближе к делу. Навряд ли ты проникла в мой дом, чтобы похвастаться ушками.
Я почесал висок дулом пистолета. Потом бы оба посмотрели на него. Я кашлянул
