Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Но самым тяжелым испытанием стала корона.
Венец Императрицы, украшенный девятью золотыми драконами и четырьмя фениксами, весил несколько цзиней. Сотни жемчужин, нанизанных на тончайшие золотые проволоки, ниспадали на лоб, скрывая взгляд за мерцающей завесой. Стоило Мо Цю водрузить эту конструкцию на мою голову и закрепить тяжелыми нефритовыми шпильками, как моя шея невольно напряглась. Это было физическое воплощение моего нового бремени.
Я посмотрела на себя в огромное, отполированное до блеска бронзовое зеркало.
Оттуда на меня смотрела не Го Шуан, дочь Чэнсяна, которая когда-то дрожала от страха в разрушенном саду. Оттуда смотрела Мать Империи. Женщина, чья воля отныне будет повелевать жизнями и смертями. Женщина, которая укротила самого страшного демона этого мира.
— Ваше Величество, — благоговейный шепот Мо Цю прервал мои мысли. Она опустилась на колени, касаясь лбом пола, следом за ней рухнули ниц все служанки в комнате. — Сын Неба ожидает вас во внешнем зале.
Я медленно поднялась. Тяжесть платья заставляла двигаться плавно, с выверенной, гипнотической грацией.
Когда я вышла в приемный покой, мое дыхание на мгновение перехватило.
Чжао Хэнъюй стоял у открытых дверей, глядя на внутренний двор. На нем было парадное облачение Императора. Черный, как беззвездная ночь, шелк был украшен Двенадцатью Символами Власти. Солнце, луна, звезды, горы и драконы сплетались на его плечах и груди. На его голове покоилась корона с двенадцатью нитями белого нефрита, скрывающими выражение его лица от простых смертных.
Но когда он обернулся ко мне, я почувствовала, как эти нефритовые нити не могут скрыть того обжигающего, фанатичного пожара, который всегда вспыхивал в его глазах при виде меня.
Он не стал дожидаться, пока я подойду. Властитель Империи сам преодолел разделяющее нас расстояние.
Служанки вжались в стены, превратившись в безмолвные тени.
Хэнъюй остановился в шаге от меня, его взгляд медленно, с первобытным голодом скользнул по золотым фениксам на моем платье, по киновари на губах, по жемчугу, скрывающему мои глаза.
— В моих самых смелых снах, в самых безумных видениях Диюя, — его голос вибрировал глубоким, бархатным рокотом, — я не мог вообразить ничего прекраснее.
Он поднял руки в широких рукавах, расшитых золотом, и осторожно, кончиками пальцев раздвинул жемчужные нити на моей короне, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.
Его пальцы были прохладными, но от этого прикосновения по моей коже пробежала дрожь.
— Сегодня, Шуан-эр, — прошептал он, и в его тоне звучала не политика, а клятва, принесенная на крови, — этот мир окончательно падет к твоим ногам. И если кто-то посмеет не склонить голову достаточно низко... я лично отрублю её.
Я улыбнулась одними уголками губ, не отводя взгляда.
— Моя голова уже склонилась перед тобой, Хэнъюй. Разве нам нужно чье-то еще признание?
Его зрачки расширились, он судорожно выдохнул, его пальцы на мгновение сжались, словно он боролся с непреодолимым желанием сорвать с нас эти тяжелые короны, запереть двери Дворца Земного Спокойствия и никогда больше не выходить к людям. Но он взял себя в руки, его ци успокоилась, превратившись в ледяную броню.
— Пойдем, моя Императрица, — он опустил руки и предложил мне свой локоть. — Заставим их трепетать.
Наш путь от Внутреннего Двора к Залу Высшей Гармонии сопровождался звуком, от которого дрожала земля.
Били колокола и ревели бронзовые трубы. Десятки тысяч солдат Императорской гвардии в золотых и багровых доспехах стояли бесконечными рядами вдоль широких мраморных аллей. Их копья сверкали в лучах утреннего солнца, образуя реку из стали и света.
Когда наш паланкин остановился у подножия великой мраморной лестницы, вырезанной в форме облаков и драконов, музыка достигла своего апогея.
Хэнъюй вышел первым, а затем он подал мне руку, помогая ступить на белый камень.
Вся площадь перед Залом Высшей Гармонии — огромная, способная вместить сто тысяч человек, была заполнена министрами, генералами, чиновниками Шести Ведомств и представителями знатных родов.
Стоило ноге Чжао Хэнъюя коснуться первой ступени, как людское море рухнуло на колени. Звук тел, касающихся камня, напомнил шум океанской волны, разбивающейся о скалы.
— Десять тысяч лет жизни Лучезарному Императору! Десять тысяч лет Матери Империи! — громовой крик десятков тысяч глоток сотряс воздух. Эхо отразилось от красных стен Запретного города, устремляясь в небеса.
Мы начали восхождение.
Это был долгий путь. Три террасы, сотни ступеней. Хэнъюй не отпускал мою руку ни на мгновение, его хватка была твердой, теплой и абсолютно непреклонной. В этом жесте, недопустимом по строгим правилам дворцового этикета, когда Император должен шествовать один впереди всех, заключался его первый вызов. Он заявлял всему миру: я не просто его супруга. Я — его равная. Его опора, его соправительница.
Я смотрела на макушки чиновников, бьющихся лбами о мрамор. Где-то там, в первом ряду, стоял на коленях мой отец. Великий Чэнсян Го, чьи интриги едва не стоили нам жизни, теперь пресмыкался перед демоном, которого сам же привел к власти.
Когда мы достигли вершины и вошли в Зал Высшей Гармонии, запах благовоний стал почти удушающим.
В центре зала возвышался Трон Дракона — огромное сооружение из чистого золота и сандалового дерева. А рядом с ним, на том же возвышении, чего не было ни при одной прежней династии, был установлен Трон Феникса.
Хэнъюй подвел меня к моему месту, дождался, пока я сяду, расправив тяжелые складки сапфирового шелка, и лишь затем занял свое место.
Церемония началась.
Главы Ведомств поочередно подходили к подножию трона, зачитывая длинные, витиеватые свитки, восхваляющие добродетели нового Сына Неба, его мудрость в раскрытии "мятежа" и его божественное право на власть. Хэнъюй сидел неподвижно. Сквозь жемчужные нити короны я видела его профиль — холодный, отрешенный, лишенный малейшей тени тщеславия. Для него все эти славословия были лишь пустым звуком.
Наконец, вперед выступил Министр Обрядов — тучный, седой старик, чье лицо лоснилось от пота.
— Ваше Лучезарное Величество, — начал министр, разворачивая красный свиток. — В этот благословенный день, когда основы Империи укреплены вашим восшествием на престол, Ведомство Обрядов нижайше просит вас исполнить долг перед предками. Дабы родословная Дракона была многочисленна и сильна, мы подготовили указы о начале отбора во Внутренний Дворец. Дочери лучших семей Империи, добродетельные и чистые, ждут вашего высочайшего позволения, чтобы пополнить Гарем и служить вам...
Воздух в Зале Высшей Гармонии внезапно стал тяжелым, температура, казалось, упала на несколько
