Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Мы переезжали в главные покои.
Павильон Запертой Весны, ставший нашим коконом, остался позади. Перед нами возвышался Дворец Земного Спокойствия — традиционная резиденция Императриц, тот самый дворец, который в иллюзорной, прошлой жизни стал моей ледяной гробницей и местом, где раскололся рассудок Хэнъюя.
Когда наши паланкины опустились у резных ворот, я заметила, как фигура Хэнъюя напряглась. Он вышел первым, облаченный в тяжелые черные шелка с золотой вышивкой девятипалых драконов, и подал мне руку.
Его пальцы, обычно обжигающе горячие, сейчас были холоднее нефрита.
Я оперлась на его ладонь, выходя из паланкина. Мое парадное платье, расшитое пятью фениксами, шуршало по каменным плитам. Мы стояли перед высокими дверями из красного дерева, и я физически ощущала, как темная, удушливая волна паники поднимается со дна его души.
Для всего мира он был непобедимым Владыкой, но стоя перед этими дверьми, он снова становился тем обезумевшим от горя мужем, который кричал, захлебываясь слезами, у моего смертного одра.
— Ваше Величество, — робко подал голос старший евнух, низко кланяясь. — Покои готовы. Мы заменили всё...
— Пошли вон, — голос Хэнъюя был едва слышен, но в нем прозвучала такая хтоническая угроза, что евнухи и служанки бросились врассыпную, не смея даже поднять головы.
Двор опустел и мы остались одни перед закрытыми дверями.
Хэнъюй стоял неподвижно, его грудь тяжело вздымалась. Я знала, что он видит сейчас. Он видел не золотую черепицу и не красные колонны. Он видел снег и кровь на белом шелке, и слышал мой предсмертный хрип.
Я не стала ждать, пока призраки прошлого утащат его во тьму.
Я переплела свои пальцы с его ледяной ладонью, сжимая её крепко и уверенно. Я сделала шаг вперед, поравнявшись с ним, а другой рукой толкнула тяжелую створку двери.
Дворцовые покои предстали перед нами, залитые светом сотен высоких восковых свечей. Здесь не было ни единого темного угла. Мо Цю и люди Цзян Чэня потрудились на славу. Никакого белого цвета, никаких холодных оттенков. Всё убранство утопало в теплом, живом красном и золотом шелке. В огромных бронзовых курильницах тлел не горький ладан, а сладкий, дурманящий сандал и цветы дикой сливы — мой запах.
— Посмотри, Хэнъюй, — я потянула его за собой, заставляя переступить порог. — Здесь тепло, здесь нет зимы.
Мужчина шагнул внутрь, его взгляд затравленно метался по комнате, выискивая знакомые, проклятые очертания. Он смотрел на огромное ложе в центре покоев, задрапированное многослойными алыми тканями.
— В тот день... — его голос сорвался, превратившись в сиплый шепот, он крепко сжал мою руку. — В тот день лекари стояли у той колонны. А ты... ты лежала там. И твои губы были черными от яда.
— Хэнъюй, — я повернулась к нему, положив вторую ладонь ему на грудь, прямо над бешено бьющимся сердцем. — Я стою здесь. Мои губы красные от киновари, а не от яда и моя кровь горячая.
Я подняла лицо, глядя ему в глаза. В этот момент я поняла, что моя власть над ним абсолютна. И я собиралась использовать эту власть, чтобы выжечь его травму дотла.
Глава 33
POV Го Шуан
— Сними с меня эту корону, — приказала я, мой голос звучал низко и властно, не допуская возражений. — Она слишком тяжелая.
Мой приказ разрушил оцепенение, сковавшее его разум. Хэнъюй моргнул, возвращаясь в реальность. Фокус его зрения сместился с призраков на мое лицо.
Мужчина поднял руки, всё еще слегка дрожащие, и осторожно, словно снимал нимб с божества, извлек тяжелые золотые шпильки из моей прически. Массивная корона с фениксами оказалась в его руках. Он небрежно, не глядя, отшвырнул бесценный артефакт в сторону, и корона с глухим звоном покатилась по толстому ковру.
Мои темные волосы рухнули на спину и плечи.
— Ты... живая, — выдохнул он, и в этом звуке было столько отчаянной, изломанной надежды, что у меня перехватило дыхание.
Он запустил обе руки в мои волосы, обхватывая мое лицо. Его большие пальцы лихорадочно гладили мои скулы, щеки, спускались к губам, проверяя, действительно ли они теплые, действительно ли они не покрыты смертельной синевой.
— Я живая, мой Император, — я приоткрыла губы, нежно прикусывая подушечку его большого пальца, давая ему почувствовать влагу и жар моего дыхания. — И я никуда не уйду из этого дворца. Мы перепишем его историю, прямо сейчас.
Глаза Чжао Хэнъюя потемнели, зрачки расширились, поглощая свет свечей. Призраки прошлого, не выдержав жара моей крови, с воплями отступили во тьму.
Его руки скользнули по моей спине, сминая жесткий шелк парадного платья. Одним резким, нетерпеливым движением он притянул меня к себе, впиваясь в мои губы поцелуем.
Его язык властно ворвался в мой рот, сминая, подчиняя, пробуя на вкус мою покорность и мою страсть.
Я ответила ему с такой же дикой, неистовой силой. Мои руки скользнули под тяжелые слои его императорского ханьфу, находя горячую, гладкую кожу. Я гладила его напряженные плечи, спину, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются литые мышцы.
Мы двигались к огромному ложу, не разрывая поцелуя, и спотыкались о слои сброшенных одежд. Сначала на пол упало мое тяжелое парадное платье с золотой вышивкой, за ним последовал его черный драконий шелк.
Воздух в Дворце Земного Спокойствия, когда-то пропитанный ядом и скорбью, теперь звенел от нашего сбитого, горячего дыхания и шороха падающих тканей.
Когда мы оказались у края кровати, Хэнъюй оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде читалось чистое, абсолютное поклонение. Я стояла перед ним лишь в тонком, полупрозрачном красном нижнем белье, которое не столько скрывало, сколько подчеркивало изгибы моего тела.
Мужчина опустился на колени.
Властитель десяти тысяч царств, перед которым час назад ниц падали армии и министры, преклонил колени перед своей Императрицей.
Его руки бережно обхватили мои бедра, он прижался лицом к моему животу, глубоко, судорожно вдыхая.
— Моя... — его голос вибрировал, отдаваясь легкой дрожью в моем теле. — Ты очищаешь это место. Твой запах... твое тепло... Я больше не вижу здесь смерти. Я вижу только тебя.
Он поднял голову, и его губы начали свой медленный, обжигающий путь вверх. Он целовал мою кожу сквозь тонкий красный шелк, оставляя горячие, влажные следы. Там, где касались его губы, расцветал пожар.
Мои колени подогнулись,
