Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко
А значит, как бы мне ни хотелось сейчас оказаться дома, рядом с бабушкой, Максом и на стройке своего дома, шансы выбраться из очередной передряги живым у меня всё-таки были. И если уж судьба снова решила надеть на меня погоны, то компанию для этого она подобрала вполне приличную.
После обеда нас погнали уже не в класс, а на полигон, где вместо парт, доски и тетрадей были мокрый снег под ногами, деревянные макеты домов, ржавые бочки, ящики, окопы и просека с мишенями. Обычное место, где людей вроде нас готовят к трудной и плохой жизни.
Лапин шёл с нами, держа под мышкой папку, и выглядел до неприличия довольным.
— Сейчас будем совмещать приятное с полезным, — сообщил он. — Вы будете выполнять команды, а я буду орать на вас по-португальски, пока у вас в голове не появится хоть какая-нибудь связь между звуком и действием.
— А если не появится? — спросил Али.
— Появиться — зловеще пообещал нам Валера.
Морозов, шедший рядом, только хмыкнул и сделал вид, что всё идёт строго по плану, хотя по его глазам было видно, что он сам от утренних занятий ещё не отошёл.
Начали с простого. Лапин построил нас возле полосы, ткнул пальцем в землю и сказал:
— Deitar!
Мы дружно посмотрели на него как бараны на новые ворота. Он повторил, уже громче:
— Deitem-se, seus idiotas!
— Что-то мне подсказывает, что последнее слово на португальском и на русском звучат одинаково — Пробормотал Али.
— Deitar!
Первым догадался Игорь и лёг. За ним рухнул Богдан, Али и я, а Морозов задержался на полсекунды, за что Лапин тут же ткнул в него пальцем.
— Товарищ капитан, вы сейчас самый плохой ангольский курсант в моём личном рейтинге.
— Приму к сведению, — сухо ответил Морозов, поднимаясь с земли.
Дальше пошло веселее. Валера командовал «вперёд», «назад», «правее», «левее», «лечь», «встать», «огонь», «не стрелять», «раненый», «отход», «быстро», «тихо» — всё это сыпалось на нас вперемешку, а мы пытались не запутаться и не выглядеть полными баранами. Получалось плохо, но старались мы с огоньком.
Через полчаса Лапин уже злился и ругался на португальском как боцман с пиратского корабля. Что именно он говорил мы дословно не поняли, но догадались, что человек недоволен нашей одарённостью и желает нам долгой, насыщенной и интересной сексуальной личной жизни. Особенно досталось Али, который на команду «в укрытие» бодро побежал в сторону мишеней.
— Вот, — сказал Валера, когда Али вернулся обратно, — если бы это были настоящие ангольцы, они бы сейчас решили, что советский инструктор поднял их личным примером в атаку. Ну или он просто самоубийца.
К концу занятия мы взмокли, вымазались в грязи и снегу, зато начали различать хотя бы основные команды. Не то чтобы мы их выучили, но реагировали на них уже на уровне инстинктов и интонации, как собака различает интонацию хозяина: сюда бежать можно, туда нельзя, и что хозяин не доволен своим любимцем.
Последним упражнением Лапин устроил нам условную засаду. Мы должны были провести «ангольское отделение» через просеку, обнаружить противника и отдать команды так, чтобы воображаемые бойцы не разбежались кто куда, а правильно заняли позиции и приступили к отражению атаки. В роли этих самых бойцов выступали мы же, поэтому выглядело это странно, шумно и местами позорно.
Морозов пару раз ошибся, потом выматерился, махнул рукой и выдал команду на русском. Лапин сразу оживился.
— За русский язык буду штрафовать.
— Чем? — Устало выдохнул Морозов.
— Дополнительным португальским! — Умел Валера жути нагнать.
— Жестоко. — буркнул Морозов.
— Война вообще вещь негуманная, товарищ капитан.
— Ох и оторвусь я на тебе Лапин, когда до спецпредметов на полигоне дойдет… — Пробормотал Морозов.
— Cala. Suns ameaças não vão te ajudar. — Выдал непонятную фразу переводчик.
— Ты кого калом назвал⁈
Когда нас наконец отпустили, я понял, что устал сильнее, чем ожидал. Не телом даже, а головой. После грязи и перебежек мозги почему-то болели больше ног. Мы шли к казарме молча, пока Али не сказал:
— Серый, я всё понял. В Африке мы точно не умрем.
— Почему?
— Потому что сначала нас добьёт Валера.
Лапин, шедший впереди, даже не обернулся.
— Entendi tudo, товарищи офицеры.
Мы переглянулись.
— Что опять сказал этот не хороший человек? — тихо спросил Богдан.
Игорь вздохнул.
— Кажется, он нас понял.
Мы устало засмеялись. Переводчик нам достался правильный, вредный и, скорее всего, полезный. А значит, жить ближайшие месяцы будет трудно, зато не скучно.
Глава 18
Через неделю, вечером, после ужина, я всё-таки выбил себе разговор по телефону. Сделать это оказалось не так просто, потому что закрытый центр — это тебе не городская телефонная будка возле гастронома, куда бросил две копейки и говори хоть до посинения. Тут сначала надо было объяснить дежурному, кому звонишь, потом дождаться разрешения, потом выслушать короткое напоминание, что лишнего болтать не следует, будто я сам вчера родился и не понимаю, где нахожусь.
Макс трубку взял не сразу. Где-то на заднем плане хлопнула дверь, послышались голоса, потом его знакомое:
— Алло?
— Макс, это я.
Он на секунду замолчал.
— Серый? Ты откуда звонишь, пропащая душа? Я уже думал, тебя там в офицеры произвели и сразу в Генштаб забрали.
— Почти угадал, только без Генштаба.
— Не понял.
Я посмотрел на сидевшего неподалёку дежурного офицера, который делал вид, что читает журнал, но уши у него при этом работали как локаторы.
— Я тут застрял. Надолго.
На другом конце провода опять стало тихо, и это молчание мне не понравилось куда больше любых вопросов. Макс явно был в шоке.
— Насколько надолго? — наконец спросил Макс уже совсем другим голосом.
— Пока точно не скажу.
— Серый, ты мне мозги не пудри. Курсы же три месяца, ты сам говорил. Что значит «надолго»?
— Значит, что после курсов меня, скорее всего, отправят дальше.
— Куда дальше? В Чернобыль что ли?
— Нет, не в Чернобыль. Не по телефону.
Макс выругался так, что даже через треск линии получилось сочно и от души.
— Блядь, я кажется понял. Опять⁈
— Похоже на то.
— Да чтоб их всех… Серый, ты же только дембельнулся. Мы кооператив подняли, технику кое-как оживили, заказы появились. Я тут, конечно,
