Выжить
Глава 1
— Ну Лёха, ну удружил. Чего ты там своей Кате наговорил, что она меня так подставила? — Я бурчал себе под нос проклятия на голову прапорщика и его подруги — Ну почему, почему это всё со мной происходит⁈
Молодой лейтенант дрых без задних ног на боковом сидении под гул самолета, у его ног валялся рюкзак и опечатанный портфель, с нашими личными делами, а я сидел напротив, проклиная свою судьбу. Летёха был скорее всего с будуна, весь помятый, да и вообще, выглядел не очень-то презентабельно. Обычная полевая форма сидела на его поджаром теле как балетная пачка на корове. Полушерстяной китель был выгоревший на солнце, из-под воротничка виден когда-то белый, а теперь грязно-серый подворотничок. На воротнике — криво посаженные черные петлицы с эмблемами: скрещенный ключ и молоток на фоне шестерни. Офицерские сапоги все в пыли. За свой внешний вид он не особо то и переживал, да и что взять со стройбатовца…
Да, никакого тебе Серега ВДВ или спецназа, как пророчил Лёха, лечу я служить в стройбат. Я, и ещё один понурый парень, которого по каким-то не понятным критерия отодрал себе лейтенант. Остальные бывшие абитуриенты, не поступившие в военное училище, отправились служить в Фергану, в десант.
Что и как происходило в военкомате, что делал Ильич и Лёха, я так толком и не понял. Меня отвели в накопитель сборного пункта, где я и провел больше суток, из которых часов двенадцать просто дрых. Кроватей естественно там ни каких не было, но я вполне удобно устроился на деревянной скамейке, которых в накопителе было полно, и вполне прилично выспался, даже не смотря на отсутствие мягкого матраца и подушки.
Бывшие абитуриенты, с вопросами ко мне не лезли, у всех шестерых настроение было похоронное. Кто-то сидел молча, чуть-ли не со слезами на глазах, другие, видимо найдя в собеседнике родственную душу, наперебой жаловались друг другу на несправедливость приемной комиссии, но самое главное, меня никто не трогал.
Никто не бухал, как это обычно показывают в кино, ни каких толп родственников у ворот не провожало пацанов в армию — на сборном пункте всё было тихо и уныло.
Отправив меня в этот рассадник тоски и печали, Ильич с Лёхой как будто попросту забыли про меня. Увидел я их только на следующий день, когда в накопитель заявились «покупатели».
Это были два лейтенанта, но отличались они друг от друга разительно, как Феррари от Запорожца. Двухметровый амбал в чистенькой и новенькой «афганке», с выглядывавшей из-под куртки тельняшкой, был бодр и весел, ну и этот вот летёха, что сидит сейчас напротив, с мордой лица, как будто ему этот миру же давно стал понятен, и ничего хорошего он от него не ждет.
Нас по очереди дергали в маленький кабинет, расположенный прямо в накопителе, где эти двое с нами и беседовали. Первым, как ни трудно было догадаться, призывников себе отбирал офицер десанта.
Когда наступила моя очередь предстать перед первым покупателем, я зашел в кабинет, и молча уставился на здоровяка, с трудом сдержав рефлекс, назвать себя осужденным, свою фамилию, статью и срок. Я даже потерялся на мгновение, вспоминая как правильно здороваться. Впрочем, лейтенант видимо привык к тупости призывников, и на это не обиделся.
— Сергей Серёгин? Красавец! — Оглядев меня с ног до головы, хохотнул здоровяк — Не морда, а светофор. Тут красная, там жёлтая, а в общем зеленая. С кем подрался-то?
— Упал неудачно — Не стал ничего оригинального придумывать я.
— Ага, упал… мордой об асфальт, и так двенадцать раз. — Снова рассмеялся десантник, но в его голосе явственно послышалось одобрение того, что я не стал жаловаться и оправдываться — Хреново у тебя с координацией тогда выходит боец. Хотя вот тут у тебя категория А1 стоит. Годен к строевой без ограничений. Ошиблись врачи что ли? Куда же ты годен, если ты даже от асфальта отбиться не можешь?
Я взглянул на стол, куда лейтенант тыкал пальцем, и увидел там семь тонких папок личных дел. На каждом из них стоял штамп «годен к службе в СпН/ВДВ» и категория здоровья «А1».
— Асфальт разный бывает — Пожал я плечами — Где мягкий, где твёрдый, ну или как у меня, не на дороге лежащий, а в лопате.
Лейтенант усмехнулся, откинулся на спинку стула и ещё раз внимательно на меня посмотрел. Не на морду уже, а как-то в целом. Будто не призывника перед собой видел, а вещь какую-то, которую примеряют — брать или не брать.
— Драться умеешь? — спросил он неожиданно.
— Не жаловались, — осторожно ответил я.
— Спортом занимался?
— Как все, на физкультуре в школе и в ПТУ — криво усмехнулся я.
Он вздохнул, потом полистал моё личное дело, и поднял на меня удивленный взгляд.
— В школе? На физкультуре? Ну-ну… юморист. Понятно теперь, что у тебя с рожей. Но что не хвастаешься, молодец конечно. Так… Судимостей нет… — пробормотал он. — Характеристика… нормальная. Учился… столяр?
— Столяр, — подтвердил я, так и не поняв, чего это он.
Он закрыл папку, постучал по ней пальцем и вдруг спросил:
— Высоты боишься?
— Нет.
— Плавать умеешь?
— Умею.
— В темноте ориентируешься?
Я пожал плечами.
— Если не в подвале без окон, то ориентируюсь.
Лейтенант хмыкнул.
— Ночью по лесу когда-нибудь ходил?
— Ходил.
Он ещё пару секунд смотрел на меня, потом вдруг махнул рукой.
— Ладно. Иди пока. Позовём.
Я вышел из кабинета и сел на лавку. Остальные смотрели на меня, как на человека, который вернулся с допроса. Я только плечами пожал. Сам не понял, что это вообще было.
Минут через двадцать меня снова вызвали. На этот раз в кабинете сидел только второй лейтенант — тот самый, помятый. Он сидел, развалившись на стуле, пил чай из гранёного стакана и выглядел так, будто ему вообще всё это до лампочки. Он даже голову не сразу поднял, когда я зашёл.
— Фамилия? — спросил он, глядя в личное дело.
Я назвался. Он пролистал бумаги, хмыкнул.
— ПТУ… столяр… Разряд есть?
— Третий.
— Работал по специальности?
— На практике. Окна, двери, мебель, опалубку делали.
Он кивнул.
— С топором и лопатой как обращаешься?
—
