На острие скальпеля - Одри Блейк
Глава 21
На той стороне стола в холле, где обычно сидел Хорас, сегодня утром лежала привычная стопка писем. Но на противоположной, своей стороне Дэниел заметил два послания, ожидающих его. Он обрадованно улыбнулся, хотя бо́льшую часть ночи провел с пациентами (три случая дифтерии в одной семье и женщина, которой покалечило руку в результате несчастного случая на обувной фабрике), и еще нужно было сделать четыре звонка в Вест-Энд, прежде чем отправиться на дежурство в больницу Святого Варфоломея. А улыбался он, потому что сегодня был вторник, а по вторникам обычно приходили письма от Норы.
Одной рукой обмотав вокруг шеи пестрый шарф, другой Гибсон сгреб письма и направился к двери. По пути он разорвал конверт и рассеянно махнул рукой, подзывая экипаж.
Мой дорогой Дэниел!
Вот и еще один вечер в больничной аптеке с сестрой Мадонной Агнес. До чего же она тиха и непритязательна, я таких скромниц еще не встречала, но какой гений в лекарствах! Вряд ли хоть половина врачей осознает, насколько им повезло. Я никогда не готовила настоек с таким целенаправленным воздействием и мазей с таким приятным и сладким запахом. Ее знания в области ботаники…
– Чего застыл‐то, везти тебя аль нет? – Разгневанный кучер махал рукой с козел пыльной кареты, привлекая внимание Гибсона.
Тот поднял глаза, по-прежнему стоя на тротуаре.
– Да-да, простите. Дом тринадцать по Рассел-сквер.
А новый рулон марли он с собой взял? Дэниел открыл сумку, чтобы проверить. Да, вот он, рядом с футляром для инструментов.
– Так вы намерены сегодня ехать, сэр? – спросил кучер с преувеличенной вежливостью.
– Да, – кивнул Дэниел, не обращая ни малейшего внимания на нетерпение возницы, сел в экипаж и тут же снова погрузился в письмо. Следуя собственной традиции, Нора опять вложила рисунок: на сей раз они с пухлолицей монахиней, нацепив плотные фартуки, трудились над сложным перегонным аппаратом, окруженные клубами пара. Судя по тому, какое яростное внимание светилось в похожих на изюминки глазах сестры и как раздувались у нее щеки, и без того пухлые, словно клецки, Нора явно хотела вызвать у возлюбленного улыбку. Ее волосы вились кудряшками, торчащими в разные стороны. Рисунок был сделан только карандашом, но представить себе румянец на щеках девушки и бледное сияние светлых волос не составило никакого труда. Брови, необычно темные для столь белой кожи и не по-модному широковатые, очень знакомо изогнулись, свидетельствуя не только о полной поглощенности работой, но и о том, что Нора, вероятно, прикидывала, на каких пациентах в первую очередь опробовать лекарство.
Гибсон так и представил себя рядом, и даже почти чувствовал запах измельченных листьев, разложенных на нарисованном столе. Женщины словно шевельнулись: Нора как раз собиралась убавить огонь, а сестра потянулась за пипеткой, не отрывая взгляда от жидкости, скапливавшейся в круглой колбе.
Как же ему хотелось быть там, мыть стеклянную посуду, обрывать листья со стеблей, развязывать узел на талии Норы, когда придет пора снимать фартук. Свою работу он, без сомнения, любил, но…
«Мой день без тебя просто нудная рутина. Что вы там варили с монахиней?» – хотелось написать в ответ.
Интересно, если бы Нора прислала ему рецепт Мадонны Агнес и он его опробовал, смягчило бы это тоску по любимой или, наоборот, только усугубило? С какой точностью ни воспроизводи формулу, это далеко не то же самое, что работать вместе, как в прежние дни и, дай‐то бог, в грядущие годы.
Даже если прямо сейчас быстро написать ответ, письмо дойдет только через две недели. Однако Дэниела прямо‐таки обуревало желание ответить невесте, словно она была где‐то рядом и ждала его слов, хотя через несколько минут ждала его лишь миссис Литтон-Уайт на Рассел-сквер, надеясь, что с помощью эфирного ингалятора он безболезненно удалит ей мозоли.
Молодой хирург неохотно сложил письмо Норы – хотя бы одно из них у него всегда было припрятано в нагрудном кармане – и заглянул в саквояж, чтобы еще раз проверить инструменты, а там под стетоскопом обнаружилось второе послание, еще нераспечатанное и скомканное. Он вынул конверт и разгладил на колене. Письмо было от леди Стивенсон.
Дэниел сломал печать и снова улыбнулся, потому что щедрость леди могла бы многое изменить для их пациентов. Хорас уже заказал новые матрасы, постельное белье и железные кровати, чтобы заполнить палаты их расширяющейся клиники. Он подбирал новых санитаров, рассматривал чертежи новой модели эфирного ингалятора…
После вежливого приветствия на второй строке Дэниел остановился, чувствуя, как быстрее забилось сердце. Он вернулся к началу, читая слово за словом.
Мой муж, сэр Джордж, был рад услышать о моем интересе к вашей новой больнице и желании ее спонсировать, но вчера случайно упомянул об этом в разговоре с доктором Сайласом Викери. Доктор Викери заверил его, что наилучший способ помочь Вам – это направить деньги на улучшение уже существующих медицинских объектов, а сэр Джордж очень экономен. Надеюсь, Вы не будете слишком разочарованы, но, боюсь, муж решил, что обещанные мною деньги следует использовать на помощь в Вашей превосходной работе в больнице Святого Варфоломея. Доктор Викери заверил меня, что, как врач, отвечающий за детское отделение, Вы сможете потратить деньги по своему усмотрению, поэтому, полагаю, они будут Вам полезны, хотя и не тем способом, как я планировала изначально.
– Сэр! Приехали, сэр.
Гибсон поднял глаза и увидел, что экипаж стоит перед домом Литтон-Уайтов. С тем, чтобы мчаться в больницу и требовать ответов от Викери, черт бы его побрал, придется повременить.
* * *
Добравшись до Святого Варфоломея, Дэниел уже настолько пылал гневом, что от него чуть ли не искры летели. Заглянув в операционную к Хорасу, который приводил в порядок инструменты после удаления камней из мочевого пузыря какого‐то бедняги, он сердито дернул головой и, схватив наставника за руку, потащил по коридору.
– На этот раз я его, пожалуй, все‐таки убью, – прорычал Дэниел.
– Викери‐то? – понимающе кивнул Хорас. – Да уж, поступок несправедливый.
Дэниел остановился.
– Вам леди Стивенсон тоже написала? – Как тогда, черт возьми, Крофт может оставаться таким спокойным?
Профессор меж тем выглядел озадаченным.
– Леди Стивенсон? При чем тут она? Конечно, формально твое новое назначение является повышением, но вряд ли можно…
– О чем это вы? – перебил Дэниел.
– Так Викери же тебя якобы повысил. Перевел с детского отделения на третью и четвертую палаты.
Гибсон проглотил горячий комок в горле. Достаточно сильных ругательств не нашлось, поэтому он молча протянул Хорасу письмо.
Тот начал читать,
