На острие скальпеля - Одри Блейк
– Может, нам поговорить с леди Стивенсон… – предложил он наконец.
– Да у нее же права голоса нет. – Хорас растер грудину костяшками пальцев.
Так и было. У Дэниела перехватило дыхание. Леди Стивенсон – женщина импозантная, но, если вздумает перечить мужу в финансовых вопросах, проиграет непременно. Свое состояние она передала в руки супруга в тот день, когда взяла его титул и имя.
– Тогда с лордом Стивенсоном. Думаю, он поможет уладить дело. Ну, как ваша боль, проходит?
– Еще нет. – Хорас охнул, его лоб покрылся испариной.
Что сделала бы Нора? Гибсон представил, как она поворачивается, сосредоточенно хмурясь, и холодным критическим взглядом оценивает состояние учителя. Голову склонила набок, а светлые волосы рассыпались по плечам. «Подними ему ноги. Помассируй плечи, чтобы стимулировать приток крови. Упомяни море».
Дэниел подтащил набитый новыми книгами ящик, скрежеща и царапая по вымощенному плиткой полу.
– Поднимите-ка ноги, Хорас, – распорядился он, взявшись за лодыжки учителя и надежно уложив ступни на ящик. – Неплохо бы ненадолго сбежать от Викери, и вообще из Святого Варфоломея, и добраться до моря. Нора все время говорит, что ей хочется отдохнуть на побережье, но она слишком занята учебой. – Гибсон вспомнил о третьей задаче и, опустившись на колени рядом с Крофтом, принялся энергично разминать его массивные плечи. – А теперь как, полегче становится?
– Вроде отпускает. – Хорас редко соглашался на медицинскую помощь, но сейчас выдохнул и закрыл глаза, пока коллега делал ему массаж. Когда профессор заговорил, голос у него был тихим и усталым. – Мы должны раздобыть эти деньги, Дэниел. Я ведь их уже потратил.
Молодой врач наблюдал, как на бледном лице сидящего перед ним человека наряду с беспокойством проступило несвойственное ему смирение. И Дэниелу это совсем не понравилось.
– Я знаю. Не волнуйтесь об этом сейчас. Мы выберемся на другую вечеринку и найдем выход.
В конце концов, благотворительностью в Лондоне занимается не одна леди Стивенсон.
Глава 22
Пройдя полмили быстрым шагом и еле переводя дух, Нора и Поцци добрались от университетской библиотеки до больницы. Девушка на ходу торопливо доедала грушу. Проглотив последний кусочек, она отерла губы тыльной стороной запястья и выбросила огрызок. Поцци, придерживая ей дверь, глянул с укоризной.
Прочитав осуждение у него на лице, Нора закатила глаза.
– Да поела я, поела.
– Ага, так, словно повинность исполняла, – хмыкнул юноша.
– С чего ты взял, что должен заботиться обо мне? – буркнула Нора, когда они поднимались по лестнице.
– Ну, ты очень красивая, – заявил Поцци как ни в чем не бывало. – А еще потому, что ты моей заботы явно не хочешь, чем привлекаешь меня еще больше.
– Вот зря я завела с тобой дружбу, – фыркнула девушка.
– Как будто у тебя выбор большой. Радуйся, что у такой колючки, как ты, есть хотя бы я, – парировал Поцци, улыбаясь.
– Неужели больше никто?.. – Румянец, заливший щеки, не дал договорить, поэтому она лишь беспомощно махнула рукой. Но Поцци понял.
– Ну отчего же. Вполне может появиться кто‐то еще, – ухмыльнулся он. – В ближайшем будущем. Но это не мешает мне восхищаться тобой.
Она цыкнула на него, чему научилась у Магдалины.
– Уверен, у твоего парня, который остался в Англии, множество достоинств, – сказал Поцци. – Но он там, а я здесь.
– А как насчет твоей девушки? – парировала Нора.
– А кто сказал, что у меня только одна девушка?
Нора подняла брови.
– В таком случае вряд ли у тебя в сердце найдется место для меня.
Юноша прижал руку к груди.
– Для тебя место найдется всегда… – И отпрянул, потому что она замахнулась на него тяжелым саквояжем.
Так, перешучиваясь, они добрались до палат, где времени на болтовню не осталось. Но ближе к концу дня, когда Нора устало подсчитывала использованные сестрой Мадонной Агнес запасы и записывала цифры в гроссбух, монахиня и Поцци нашли ее.
– Только что поступил мальчик со сломанной рукой. Сложный перелом, – уточнил Поцци. – А доктор Маренко уже ушла.
– А доктор Вентуроли? – спросила Нора.
– Он у пациента с ожогами, который поступил вчера, – пояснила сестра Мадонна Агнес.
– Придется его позвать, – вздохнул Поцци. – Ведь…
– Пойдем, я посмотрю, – сказала Нора, уже отталкиваясь от стола. Бартоломео отвел ее в палату напротив, где на кровати съежился мальчик, вспотевший, бледный, с расширенными глазами. Отец стоял рядом, и лицо у него было так же измято тревогой, как и шляпа, которую он нервно комкал. Подойдя поближе, Нора собралась с мыслями и заметила на пыльном лице отца дорожки от слез. Мальчик был малорослый, на вид лет десяти, но такой заморенный, что ему вполне могло быть и четырнадцать. Бедняки-недокормыши росли медленно. Бедняга прижимал к себе левую руку, обмотанную рубашкой, уже красной от крови. Отец в замешательстве посмотрел на подошедшую Нору.
– Я студентка медицинского факультета, – быстро пояснила девушка, надеясь сразу же отмести бессмысленные протесты. – И попытаюсь помочь вашему сыну.
Отец кивнул, не отрывая взгляда от мальчика.
– Он упал с тележки, и по нему проехалось колесо. Хорошо хоть тележка была пуста, но…
Поцци осторожно снял окровавленную повязку, под которой оказался открытый перелом плеча. Кости не торчали, но к краю раны прилипла грязь.
– Странно, почему кости не видно? – удивилась Нора, наклоняясь вперед, а мальчик снова вскрикнул.
– Я его осмотрел, прежде чем пойти за тобой, – тихо и быстро пояснил Поцци. – Мне показалось, что я смогу сам наложить шину, но когда ощупал рану, то понял: обломки слишком мелкие, не срастутся. К тому же некоторых частей, по-моему, недостает. Видишь, где кожа разорвалась? Похоже, колесо сильно надавило…
– Да-да, я понимаю, – перебила Нора, действительно поняв. Профессор Вентуроли всегда учил не описывать при пациентах никаких ужасов, а говорить просто и спокойно, не раскрывая серьезности случая, чтобы не напугать.
– Я считаю, что нам следует как можно скорее облегчить его боль, – добавил Поцци, сочувственно посмотрев на отца.
Ампутировать было проще всего, к тому же у Поцци сильные и быстрые руки. Нора уже собиралась послать его за ингалятором, когда…
– Разреши мне дать ему эфир, – попросил ее приятель. – Попрактиковаться хочу.
Девушка кивнула, радуясь, что он, в отличие от других студентов, никогда не мешал ей работать пилой. Среди всхлипываний мальчика слышался успокаивающий шепот молитвы сестры Мадонны Агнес.
– Аз есмь воскресение и жизнь [17], – бормотала она, одной рукой сжимая распятие, а другой водя по голове мальчика.
Нора опустила
