Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова
Мачеха стояла в стороне, её лицо было маской вежливой улыбки, но я видела, как её глаза сверкают — она ждала момента слабости.
Дуглас весь день держался на расстоянии. Делал вид, что занят организацией: он проверил охрану границ леса. Якобы свадьба не должна быть нарушена незваными гостями — плохая примета.
И даже лично зажёг “огонь союза” — костёр у камня, который должен гореть трое суток. Костёр долго не разгорался, но Джереми не видел этого. Оставив мужа, я подошла к Дугласу, и костёр сразу же вспыхнул.
Шаман осуждающе покачал головой, но ничего не сказал. Когда Дуглас мельком взглянул на меня, была усталость, граничащая с болью.
Вечерний пир был в самом разгаре. Огромный зал замка гудел от сотен голосов. Горели камины, на вертелах жарились кабаны, вино лилось рекой.
Члены клана МакКейнов праздновали шумно и дико, как и подобало людям, в чьих жилах текла кровь зверя. Танцы начались с “Волчьего Круга” — гости выстроились в кольцо, имитируя охоту: мужчины рычали и топали, женщины кружили грациозно, как волчицы.
Джереми вытащил меня в круг, и мы танцевали под гулкие барабаны, его рука на моей талии была тёплой и уверенной. Тосты лились один за другим: за здоровье, за плодородие пили медовуху, смешанную с травами для "сильного потомства".
Джереми сидел рядом со мной, то и дело накрывая мою руку своей. Он принимал поздравления, смеялся над шутками кузенов и выглядел самым счастливым человеком в империи.
Я подняла глаза на Хранителя. Дуглас сидел, прямой как струна. Перед ним стоял кубок, который слуги наполняли снова и снова. Он пил больше обычного. Намного больше. Он не пьянел. Его лицо оставалось суровым и бледным, но я видела, как плотно сжаты его челюсти. Он прикрывал свою внутреннюю бурю за маской гостеприимного хозяина, поддерживая тосты и кивая гостям.
Когда он встал для тоста, его голос был твёрдым, но в глазах призрачной тенью мелькнула ревность, которую он тщательно прятал.
Он не замечал Элинор, сидевшую рядом и пытавшуюся привлечь его внимание.
— Кажется, лорд Дуглас сегодня решил выпить все запасы в подземелье, — раздался ядовитый шёпот над моим ухом.
Я вздрогнула. Мачеха.
Леди Изабель села по левую руку от меня. Весь день она вела себя образцово: кротко улыбалась, кланялась лордам, даже прослезилась во время обряда. Она демонстративно “смирилась” со своей участью. Но сейчас, когда общее веселье достигло пика, её маска чуть сползла.
— Посмотри на него, Катарина, — прошипела она, пригубив вино. — Он выглядит так, будто празднует не свадьбу наследника, а собственные похороны. Интересно, почему?
Её взгляд, острый и холодный, как скальпель, метался между мной, Джереми и Дугласом. Она чувствовала, что в этом треугольнике что-то не так, и её ноздри трепетали в предвкушении будущей мести.
— Лорд Дуглас просто устал, — холодно ответила я, стараясь не смотреть в её сторону. — Организация такого торжества требует сил.
— О, конечно. Усталость, — она тонко усмехнулась. — Но будь осторожна, дорогая. В этом замке у стен есть уши. Твой муж может быть слеп от любви, но я нет.
Я крепче сжала руку Джереми. Он почувствовал мой жест и, решив, что я приглашаю его к ласке, нежно поцеловал меня в висок.
Я закрыла глаза. Громкий смех, запах жареного мяса, тяжёлый взгляд Дугласа на другом конце стола и ядовитое дыхание мачехи… Всё это сливалось в какой-то безумный хоровод. Северные традиции сделали эту свадьбу священной, но для меня она была клеткой, украшенной мехом и рунами.
Я была замужем. Я была в безопасности. Так почему же мне казалось, что я только что шагнула в самую глубокую и тёмную чащу леса, из которой нет возврата?
Глава 35
Пир тянулся бесконечно, как северная ночь, которая не желает уступать рассвету. Зал был пропитан запахами жареного мяса, дыма от каминов и пролитого вина. Воздух становился тяжёлым от смеха и тостов, которые становились всё громче и беспорядочнее.
Гости, разгорячённые медовухой и традиционными песнями, начали расходиться: кто-то спотыкался о собственные ноги, кто-то рычал шутливые проклятия.
Я сидела за главным столом, чувствуя, как улыбка на лице становится всё более вымученной. Джереми рядом со мной был полон энергии, его рука то и дело касалась моей, но даже его тепло не могло растопить комок льда в моей груди.
Наконец, когда луна поднялась высоко над башнями замка, настал момент, которого я и ждала, и боялась. По северной традиции жениха уводили друзья и родственники, чтобы подготовить к брачной ночи. Они проводили ритуал “Очищения Волка”, где от его отгоняли злых духов медовухой и песнями, а потом вели в спальню невесты под вой стаи. Джереми встал, его щёки раскраснелись от вина и волнения, и он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я “случайно” повернулась, и его губы скользнули по щеке.
— Скоро увидимся, любовь моя, — прошептал он, и в его глазах была такая нежность, что я едва не заплакала от вины. — Это будет наша ночь.
Его утащили под хохот и улюлюканье. Кузены МакКейнов подхватили его под руки, Элспет сунула ему в карман амулет для “сильного союза”, а шаман Торн провозгласил благословение луны. Дверь зала закрылась за ними с грохотом, и в зале стало тише. Гости начали расходиться.
Как только тяжёлые дубовые двери захлопнулись за ними, я сорвалась с места. Я не могла больше оставаться. Душная атмосфера залы давила на меня.
Я выбежала на балкон, выходящий во внутренний двор. Холодный северный ветер немедленно впился в открытые плечи.
Луна серебрила мощёные камни, а в воздухе пахло снегом и соснами. Я облокотилась на перила, вдыхая полной грудью, пытаясь унять дрожь.
“Это всего лишь ночь, — шептала я себе, сжимая кулаки. — Утро принесёт ясность. Джереми любит тебя. Это правильно”.
Но внутри всё кричало от отчаяния: это ошибка. Я принадлежала не ему. Мои мысли вихрем кружились вокруг Дугласа — его взглядов, его силы, той метки во сне, которая казалась такой реальной.
— Прячешься, маленькая МакКейн?
Голос Дугласа заставил меня резко обернуться. Он стоял в тени каменной арки, прислонившись плечом к колонне. Вино сделало своё дело: его обычно суровое лицо расслабилось,
