Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

что старшина всё-таки зря извинился. Он был не виноват. Просто я вернулся не туда, куда собирался. Страна была та же самая, город был свой, язык вокруг родной, а ощущение оставалось как на чужой территории. Казалось, что вокруг меня враги, и рядом нет никого, кто мог бы прикрыть мне спину. И если это действительно новая жизнь, то начиналась она как-то криво.

Глава 2

Казань меня встретила жарой и ярким солнцем. Контраст с дождливой Москвой был разительным. Новое, похожее на прямоугольную коробку здание Казанского аэропорта, сверкало как ограненный брильянт отражая лучи своими стеклами. Только в прошлом году его пассажирский терминал получил статус международного, но со своим столичным коллегой он конечно равняться не мог. Тут было гораздо меньше людей, и не такая давящая атмосфера.

Я вышел на площадь, щурясь после полутемного зала, и сразу услышал знакомый голос.

— Серый!

Равиль стоял возле припаркованной темно синей «семерки», и лыбился во все свои тридцать два зуба. Я тоже сам не заметил, как заулыбался. Своего сослуживца и друга я был рад видеть, как родного брата, которого у меня никогда не было. Мы крепко обнялись, хлопая друг друга по спинам.

— Ну ты и морда — сказал Равиль, отступив на шаг и разглядывая меня. — Весь в импортном. Фарцовщик недобитый.

— Сам ты недобитый. Это что за аппарат? — Я кивнул на машину.

Равиль довольно хлопнул ладонью по крыше.

— ВАЗ-2107. Видишь? Люкс почти. Зверь машина.

— Вижу. Откуда? — Удивился я. На сколько я помню, Равиль мне всегда рассказывал, что жили они не очень богато.

— Купил. — Засмеялся мой друг — Месяц назад.

— Богато живёшь. — Хмыкнул я.

По нынешним временам почти новая «семерка» была для многих роскошью. Иметь такую машину было престижно, её владелец автоматически переходил в разряд зажиточных граждан, и считался крутым.

— Дядя помог, деньги дал. Я же тебе писал, у нас тут жизнь тоже не стоит на месте.

Он сказал это легко, будто речь шла о новых ботинках, а не о машине, на которую простой парень мог копить годами. Я посмотрел на него внимательнее. Куртка хорошая, часы новые, держится уверенно. Хотя всё это было объяснимо его афганским прошлым и наличием чеков, которые можно было отоварить на импортные и дефицитные товары. Я и сам успел прибарахлиться. Но наличие машины это не объясняло. Не верил я во внезапно разбогатевшего дядюшку. Равиль заметил мой взгляд и усмехнулся.

— Не смотри так. Не украл я её.

— А я что, что-то сказал? — Смутился я.

— Не сказал. Но морда у тебя такая…

— Какая?

— Как у следователя на допросе — Подобрал сравнение Равиль.

— Да? — Хмыкнул я — И кода это ты успел у следователя на допросе побывать?

— Э, блядь, сплюнь Серый. — Равиля аж передёрнуло — Не дай Аллах. А про машину я тебе потом расскажу. Сейчас поехали. Мать стол накрыла, отец ждёт, родственники. Как дорогого гостя тебя встречать будут, я им всё рассказал. Как ты мне жизнь спас, какой ты у нас герой.

— Не надо меня так называть. — Поморщился я, вспоминая Москву.

— Поздно Серёга. — Жизнерадостно засмеялся Равиль — Уже назвали.

Он забрал у меня вещмешок, кинул его в багажник, и мы сели в машину. Салон пах новой дерматиновой обивкой, слегка бензином и дешёвым одеколоном. В панель была кустарно, но довольно качественно встроена импортная магнитола Clarion. Тоже не самая простая вещь.

Я ничего больше не спросил. Равиль был мне не подчинённый и не пацан со стороны, он был другом. Мы вместе ходили в горы, вытаскивали друг друга из таких мест, куда нормальные люди даже во сне не попадают. Поэтому лезть ему в душу с порога я не стал. Но про себя отметил. Машина, магнитола, часы, уверенность. Слишком много всего сразу.

Равиль повернул ключ зажигания. Двигатель ожил с первого раза, ровно и уверенно. Для советской машины это уже само по себе было поводом для гордости.

— Слышишь, как работает? — довольно спросил он.

— Слышу. Глухой бы услышал. У тебя цепь постукивает, менять надо.

— Всё нормально с цепью — Отмахнулся мой друг — Завидуй молча.

— Уже завидую.

«Семёрка» плавно выкатилась со стоянки аэропорта и влилась в поток машин. Я устроился поудобнее на сиденье и начал смотреть по сторонам. Казань я знал плохо. Бывал здесь всего один раз, да и то проездом. Ну как бывал? Города я тогда даже из окна машины не видел, помню только мост через Волгу, объезжал Казань по объездной. Ездил я тогда по работе в Челябинск, и у меня не было времени разглядывать красоты древней столицы Татарстана. Поэтому сейчас рассматривал город с интересом.

Первое, что бросалось в глаза — зелень. После Афганистана её вообще замечаешь сразу. Деревья вдоль дорог, кусты, газоны. Обычное дело для любого советского города, но после голых гор ДРА всё это выглядело почти роскошью.

По дорогам ехали автобусы, троллейбусы, грузовики. Люди спешили по своим делам. Возле немногочисленных магазинов толпились очереди. Где-то стояли новые, современного вида дома, где-то наоборот стояли старые деревянные постройки, явно пережившие не одно десятилетие. Но в основном проезжали мы мимо серых панельных пятиэтажек, и гаражных массивов, точно таких же, как в любом другом городе Советского Союза.

Странное ощущение. С одной стороны всё вокруг было знакомым. Советские вывески, красные транспаранты, плакаты про пятилетку и трудовые успехи, магазины с одинаковыми названиями. С другой — я словно смотрел на всё это глазами туриста. Я помнил, что попал в прошлое, в те времена, когда ещё был жив СССР, но толком я это осознать не успел, и даже родной город как следует в таком виде не помнил. Не было у меня времени ходить по знакомым с детства улицами и ностальгировать. Вначале бегство в гаражи, потом на реку, а потом в армию. Вроде и два года я уже здесь, но эти два года моя жизнь была сужена до гор, кишлаков, оружия, и небольшой группы своих людей рядом. А теперь передо мной снова был обычный мир, который жил по каким-то своим законам.

На одном из перекрёстков мы остановились на красный свет. По тротуару шли две девушки, обе оглянулись на нашу машину. Равиль тут же расплылся в довольной улыбке, и нажал на гудок. «Семёрка» противно пискнула, а