О сценариях и сценаристах - Валентин Константинович Черных

журналистом в трех газетах на Колыме и в Крыму, редактором в «Фитиле», режиссером на Центральном телевидении. Первый фильм, в котором я принимал участие как сценарист, вышел на экраны, когда мне исполнилось 37 лет. Сегодня у большинства сценаристов выходят фильмы до тридцати лет. По нынешнему счету первый фильм в тридцать — некоторое опоздание. Я же потерял лет десять, как минимум, потерял окончательно. Можно ссылаться на знание жизни, опыт, который никогда не пропадает, но даже имея и знания, и опыт, я уже никогда не буду иметь этих десяти лет. Некоторые считают раннюю профессионализацию писателя опасной и предостерегают от нее, но поздняя еще опаснее, потому что непоправима. И если считать, что на пьесу, сценарий, повесть уходит около года, я уже никогда не напишу десяти сценариев, два из которых могли бы стать лучшими в моей жизни...

Горькая закономерность

Есть гении, чьи работы почти все или гениальны, или талантливы. И в тридцать лет и в семьдесят. Таковы П. Пикассо, Л. Толстой. Но в творчестве, если ты не гений, а только обладаешь способностями, существует горькая закономерность. Художник или писатель за свою жизнь создает одно, ну два запоминающихся произведения, на большее обычно у него не хватает возможностей, все остальное уже течет в потоке усредненности, и с этим приходится мириться, но никто еще с этим не смирился...

Старение

С возрастом мы становимся мудрее, но с возрастом угасает способность к творчеству. Мне тяжело и грустно разговаривать со стариками, которых я помню удачливыми, полными сил, тогда они влияли на развитие кинематографа. Сегодня их не ставят и даже не читают. Это суровая и горькая реальность, через которую проходят все поколения. Читая сценарии стариков, составленные из блоков, которые были когда-то открытиями, а нынче просто расхожие стереотипы, я всегда думаю: когда же подобное произойдет и со мною? Что это произойдет — абсолютно точно, только когда? Так, читая сводки об автокатастрофах, не веришь, что подобное может произойти и с тобою. Ведь многим удается этого избежать. Все ведь курят, но не все же заболевают раком? Конечно, кое-какая надежда остается, но очень небольшая...

Слишком тяжелая работа для мужчин

Я читаю сотни сценариев в год. Примерно по два сценария в день. Сценарии в основном средние или плохие. Иногда я бунтую. Не читаю по нескольку дней. На столе поднимается стопа. Все равно придется читать. И от этого тоскливо. Ведь так много прекрасных книг, которые я не успел прочитать и уже не успею. Но это плата за государственную службу, на которую я согласился. Если хочешь получать удовольствие от искусства, не служи в искусстве, т. е. не занимайся той черновой ежедневной работой, которая в основном не доставляет удовольствия. Из сотни прочитанных сценариев лишь один может стать открытием. Для такой нудной работы надо быть подвижником. В кино таких совсем немного, но они есть. Например, Ф. Гукасян в Ленинграде, Л. Голубкина в Москве. Почему-то это в основном женщины. За последние годы я мужчин в этом деле почти не встречал. Наверное, это слишком тяжелая работа для мужчин.

Чудес не бывает

В кино никому не известные режиссер и сценарист никому и не нужны. Надо доказывать свою необходимость. Сценаристу проще, режиссеру труднее. Но если появилась первая удача, тобой начинают интересоваться. Правда, еще не все и не везде. На многих киностудиях выжидают. После второй работы способности подтверждаются (или не подтверждаются), и тогда начинаются предложения. Вот здесь и выявляются уже не способности, а характер, не поддаться предложениям сомнительным, выбрать только тебе необходимый сценарий или отдать сценарий тому режиссеру, в которого веришь. Среди режиссеров есть те, кто ни разу не поддался соблазну: например, Г. Панфилов, В. Абдрашитов, Э. Климов, М. Хуциев... Среди же сценаристов я не знаю ни одного, кто устоял перед соблазном. Все успокаивают себя: завтра я напишу еще более интересный сценарий и отдам самому гениальному режиссеру. Все немного верят в чудо: а вдруг получится? Но в кинематографе, как в кинологии: при спаривании породистой собаки с непородистой всегда получается ублюдок. Я знаю многих талантливых сценаристов, которые не запомнились замечательными фильмами. Они просто писали, не очень думая о том, что из этого получится.

А. Горохов, сценарист очень способный и к тому же один из лучших профессионалов в нашем кино, был потрясен, когда, участвуя в конкурсе на замещение места руководителя сценарной мастерской, был забаллотирован ученым советом института. Мотивы отказа: фильмов достаточно известных нет. А ведь по его сценариям поставлены десятки картин, некоторые из сценариев, которые я читал, были просто великолепными. Но он так и не устоял от соблазна не торопиться, подождать именно того режиссера, который необходим только для этого сценария и которому необходим только этот сценарий. В юриспруденции, как известно, незнание законов не освобождает от ответственности, в кино то же самое...

К сожалению, из двадцати фильмов, в создании которых я участвовал как сценарист, я выиграл только в двух, во всех остальных, даже предвидя заранее результат, я все-таки не удержался от соблазна, каждый раз надеясь: а вдруг повезет, вдруг получится... Но не повезло, не получилось... Чудес не бывает.

Сценарист — писатель второго сорта

Кино — одно из самых молодых искусств и потому смотрело и смотрит до сих пор на другие искусства снизу вверх. Кино не верит в своих пророков, предпочитая пророков со стороны: из живописи, театра и особенно из литературы. Американцы для сценарной основы в основном используют литературу. Бестселлеры закупаются, что называется, на корню. В литературе индивидуальность писателя есть главная ценность. В кино над сценарием все чаще работает несколько сценаристов, это тоже неверие в индивидуальность и личностные особенности кинематографического писателя. В советском кинематографе за последние десятилетия сформировался целый пласт талантливых литераторов-сценаристов, но режиссура по-прежнему застыла в охотничьей стойке, ожидая выхода очередных номеров литературных журналов. Не пропустить, застолбить, хотя рядом на студиях лежат сценарии кинематографических писателей, и более интересные, и более профессиональные.

Я это испытал на себе. Первый фильм по моему сценарию вышел через шесть лет после окончания ВГИКа. Я был, существовал, писал сценарии, их читали, но договоров не заключали. Чтобы сценариста заметили, нужен фильм, а фильма не было, сценарии же неизвестных авторов режиссеры обычно не читают. Мне, правда, повезло, мой сценарий «Человек на своем месте» прочитал режиссер Алексей Сахаров. Он меня и ввел в кинематограф. В это же время, еще до выхода фильма, я опубликовал в «Юности» повесть, и ко мне тут же стали поступать предложения с киностудий, вероятно,