Не подведи меня, Ким Тэ Хо 4 - Ярослав Яловецкий

ли его, – я специально выбрал такую размытую формулировку, помня о силе обещаний в этом мире.

– Парнишка говорит правду: он создал его при помощи моей силы. Так что верни все ему, жалкий слуга, иначе будешь иметь дело со мной, – произнес он, но уже с совершенно другой интонацией, будто это заговорил другой человек.

– Хозяин, Габу чувствует в нем какую-то странную и пугающую сущность, – сказал мой слуга.

Да, я и сам понял это – даже почувствовал. Уж больно от него в этот момент потянуло силой, напоминающей ту проклятую тварь, с которой мы сражались у больницы.

– А ты еще кто такой? – Я не позволил даже намеку на страх просочиться в голос. Да и самого страха не было. Слишком много дерьма я пережил за последнее время.

– Кто я? Кто я? Да такие, как ты, должны пасть ниц, услышав одно имя – Цукумоно, – выдал он с таким надменным тоном, что у меня снова возникло желание сдать его в заботливые руки японских друзей Тэ Гуна.

– Впервые слышу, но не важно. Лучше тогда ответь: если ты создал его, то на что эта штука способна?

Честно, я до сих пор не понял природу этого шарика, так что я и правда желал услышать о нем побольше.

– Не я создал его, а этот дурак, при помощи моей силы. А на что эта штука способна, не твоего жалкого ума дело. Таких, как ты, лисий щенок, это не касается, – с пренебрежением ответил он.

– Ты же просто не знаешь.

– Знаю.

– Не знаешь. Ладно, проехали, – убрал я шарик себе во внутренний карман.

– Ну, я пытался. Извини, не судьба, но с тебя все равно должок, – сказал парнишка, а точнее, этот, как его там, Цуко что-то-там.

– Бесполезный старикашка!

– Сопляк, ты кого старикашкой назвал?

– Кого, кого? Тебя. Старикашка он и есть старикашка.

Я с интересом наблюдая и слушая перевод Габу, за тем, как эти два комедийных персонажа в одном теле собачатся между собой, перейдя на японский.

– Верни, ты даже не представляешь, сколько эта вещь стоит! – выпалил уже, видимо, паренек, победив в споре с Цуки что-то-там.

– И сколько он стоит? – поинтересовался я.

– Десять... нет, двадцать тысяч иен! – выпалил он.

Я быстро достал смартфон и прикинул стоимость, а после достал бумажник и вытащил из него пачку купюр, которые таскал с собой на всякий случай, если придется наличкой расплачиваться с тем же Бонгхо в его забегаловке.

– Тут даже больше, так что можешь считать, что я купил его у тебя.

– Надо было просить сто, – прошептал он себе под нос, бережно пересчитывая купюры, коих было ровно десять штук по пятьдесят тысяч вон каждая. И в переводе на иены это было около пятидесяти тысяч иен.

– А монета... она дороже. Она стоит миллион иен! – выпалил парнишка, который, видимо, ценил деньги куда выше, чем эти артефакты. Впрочем, если он может их создавать, то тут нет ничего удивительного.

– Монету можешь оставить себе, если пообещаешь не использовать ее против меня.

Честно, монета мне была тоже интересна, но, во-первых, я даже дотронуться после слов Габу до нее боялся, не то что держать дома эту вещь.

– Обещаю, – недовольно произнес парень.

– И ты обещай, – обратился я к другому жителю этого тела.

– С чего бы мне? Эта жалкая монета не стоит того, чтобы такой, как я, клялся перед таким отребьем, как ты, лисий щенок.

– Ну, значит, она останется у меня, а ты, друг мой, отправишься вместе с парнишкой на родину. Там же тебя, судя по всему, очень ждут, раз ради этого даже сюда приехали.

Я был честен. У меня просто не было желания так рисковать, тем более, отправляясь в то место. А еще совсем забыл… Я дотронулся до той странной шпильки и удивился, и правда почувствовав холод.

– Обещаю, я не применю эту монету против тебя, – после непродолжительных раздумий сказал он, и Габу просто выплюнул монету в его сторону.

– Парнишка, а у тебя есть еще что-то интересное? – спросил я на всякий случай. Не каждый день встречаешь того, кто готов за реальные деньги продавать артефакты, да еще и по такой низкой цене. Даже миллион иен – сколько бы это ни было – не сильно ударит по карману, тем более за новый козырь в моей коллекции.

После моих слов парнишка задумался, скривился от досады – видимо, вспомнив что-то плохое, – но потом как-то повеселел. Порывшись в карманах, он достал небольшой огрызок карандаша длиной всего в несколько сантиметров.

– И на что эта штука способна? – Я пристально посмотрел на огрызок карандаша, впрочем, не спеша до него дотрагиваться, пока не узнаю, на что он годен.

– Если написанное им стереть ластиком, то написавший им сразу забудет, что что-то им писал, – протороторил парнишка.

– Правда? – задумался я, как можно использовать эти свойства, и понял, что эта штука может быть довольно полезна в нужной ситуации.

– Сто... нет, двести тысяч иен, – быстро выпалил он, но не стал снова просить миллион, видимо посчитав, что я, как и с монетой, просто откажусь, посчитав цену чрезмерной.

– По рукам, но у меня с собой столько нет, и я заплачу в течение нескольких дней.

– Хорошо, – осмотрев довольно дорогой салон машины, сказал паренек, видимо прикидывая, есть ли у меня вообще такие деньги.

– Габу! – скомандовал я, и карандаш, подхваченный длинным языком, переместился к нему в рот.

– Извините, я совсем забыл сказать: и писать, и стирать должен один человек, иначе ничего не сработает, – добавил уж очень важную деталь японский паренек с довольной ухмылкой.

Вот же мелкий засранец, нагрел меня! И что мне с такой бесполезной вещью делать? Хотя черт с ним, все равно это не простой карандаш.

По пути к дому Фудзивары я больше не общался с этим гостем из-за моря. Погрузившись в раздумья.

– Жаль, что вы не останетесь даже на обед, – сказала жена Фудживары, когда я, привезя парнишку, решил откланяться.

– Я бы с радостью, но дела, – улыбнулся я. Хотя, если честно, хотелось остаться. У них и правда было уютно, но у меня действительно были на сегодня