Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Услышать такое признание от человека, который держал в своих руках судьбу Империи, было сродни тому, чтобы увидеть, как рушится Небесный Свод.
— Поэтому вы заперли меня здесь? — тихо спросила я, и в моем голосе больше не было обвинений. Лишь желание понять глубину его пропасти. — Потому что боитесь, что эта тьма вернется?
Он открыл глаза. В них полыхнул знакомый, собственнический огонь, но теперь я видела его истинную природу. Это была не жажда власти, а инстинкт самосохранения.
— В той жизни я дал тебе свободу, — Хэнъюй приподнялся на локте, нависая надо мной, но его свободная рука продолжала бережно удерживать мою ладонь на его лице. — Я верил, что стены дворца защитят тебя. Я верил, что титул Императрицы станет твоим щитом. Но яд не разбирает титулов. Нож убийцы в толпе не боится золотых корон.
Юноша наклонился ближе, его дыхание коснулось моих губ.
— Я не могу позволить тебе совершить ошибку, довериться не тому человеку, выпить не из той чаши. Даже мысль о том, что ты окажешься вне моего поля зрения, вызывает у меня физическую боль. Да, я запер тебя. Но не для того, чтобы наказать, а для того, чтобы сохранить.
— Но вы сожгли мою записку. Моя семья... Вы не просто защищаете меня физически. Вы пытаетесь стереть мое прошлое. Вы пытаетесь стать всем моим миром.
Лицо принца помрачнело. Он медленно опустил мою руку, и его пальцы скользнули по моей шее, задерживаясь на пульсирующей жилке. Не угрожая, а просто подтверждая свое право на это прикосновение.
— Твой мир был полон лжи и предательства, Шуан-эр. Твой отец продал тебя генералу Ли, даже не задумавшись о том, что отправляет тебя на смерть.
— Он не знал о мятеже! Вы сами его подстроили!
— Не в этом дело! — резко оборвал он, и его голос обрел прежнюю стальную твердость. — Он знал, что этот брак — политическая мишень! Он знал, что делает тебя разменной монетой между Восточным Дворцом и Северной Армией! Внешний мир рассматривает тебя лишь как инструмент. Для твоего отца ты — ступенька к власти. Для Наследного принца — трофей и способ унизить Чэнсяна.
Он наклонился вплотную, его темные глаза прожигали меня насквозь.
— А для меня ты — всё. Я — единственный в этой Империи, кому не нужна твоя родословная, твое влияние или твоя покорность. Мне нужна только ты. Живая, дышащая, рядом со мной.
Слова Хэнъюя ударили меня под дых своей беспощадной правдивостью. Я хотела бы возразить ему, защитить отца, но в глубине души я знала, что он прав. Я всегда была лишь драгоценным камнем в короне Чэнсяна Го. И только этот безумец, этот чудовищный тиран видел во мне нечто большее, чем политический актив. Он видел во мне смысл своего существования.
— Я не позволю тебе писать им, Шуан-эр, — его тон смягчился, но решение было окончательным. — Я не позволю их ядовитым интригам просочиться за эти стены. Твой отец уже ищет способы использовать тот факт, что его дочь стала супругой Седьмого принца. Он думает, что я буду его ручным псом при дворе.
Я удивленно посмотрела на него.
— Отец... плетет интриги через вас?
Хэнъюй усмехнулся. В этой улыбке не было ничего, кроме ледяного презрения к глупости других людей.
— Он старый лис, который не понимает, что попал в пасть к дракону. Вчера он пытался передать через моих людей послание с просьбой поддержать назначение его племянника в Ведомство Налогов. Он уверен, что я, изгой, буду счастлив опереться на его политический вес.
— И что вы ответили? — мое сердце тревожно забилось.
— Ничего, — Хэнъюй небрежно повел плечом. — Я приказал вырвать язык его посланнику и отправить обратно в красивой шкатулке. Твой отец должен усвоить урок: он не имеет права голоса. Он дышит только до тех пор, пока ты не попросишь меня перерезать ему горло.
От его спокойствия, с которым он говорил о таких чудовищных вещах, по моей коже пробежал холодок. Демон никуда не делся, он просто спал в моих руках.
— Не делайте этого, — прошептала я, инстинктивно сжимая ткань его черного ханьфу. — Не проливайте больше крови из-за меня. Я... я больше не буду пытаться отправить им письма. Обещаю.
Хэнъюй замер. Мое добровольное обещание, моя уступка подействовали на него сильнее любой магии. Тьма в его глазах рассеялась, уступив место пугающему, фанатичному обожанию.
— Моя умная девочка, — он медленно наклонился и прижался своими холодными губами к моему лбу, а затем поднялся с кровати. Его движения вновь обрели хищную, завораживающую грацию, которая делала его похожим на ожившее божество ночи.
— Я должен уйти во Внешний Двор, — произнес он, поправляя смятые после сна одежды. — Наследный принц Юйчэнь становится всё более нестабильным. Он ищет того, кто подставил генерала Ли, и его паранойя начинает приносить плоды. Мне нужно убедиться, что его поиски приведут его прямиком к краю обрыва.
Я села на кровати, обхватив плечи руками.
— Вы... вы убьете его?
Хэнъюй бросил на меня взгляд через плечо. На его губах играла жестокая улыбка.
— Смерть для него — слишком легкое наказание за тот взгляд, который он бросил на тебя на банкете. Я заставлю его разрушить себя своими же руками. Я отниму у него всё: разум, сторонников, доверие Императора. А когда он превратится в жалкий, сломанный кусок мяса... вот тогда я позволю ему умереть.
Юноша развернулся и направился к выходу из спальни, но у самых дверей он неожиданно остановился.
Принц подошел к моему туалетному столику. На гладком черном камне, лежал простой деревянный гребень, который служанки оставили мне вместо костяного. Хэнъюй взял его в руки и медленно обернулся ко мне.
В древних традициях Империи расчесывание волос женщине мужчиной было самым интимным актом. Интимнее, чем брачная ночь. Это был знак полного принятия, доверия и вечной, неразрывной связи. Императоры не расчесывали волосы своим наложницам. Это была привилегия лишь для истинных, единственных супруг.
Хэнъюй подошел ко мне, его черные глаза мерцали в полумраке комнаты.
— Повернись ко мне спиной, Шуан-эр.
Я сглотнула вязкую слюну. Мое сердце забилось в новом, непонятном ритме. Это был не страх, а нечто иное — глубокое, пугающее осознание того, что
