Долгая смена - Александр Науменко
— Ладно. Мне пора.
Затем, подхватив сумку, покинул квартиру, оглянувшись на жену. Та кивнула, а потом исчезла. Из-за двери донесся сонный вздох. Потом щелчок замка. Соня, как всегда, заперлась на все засовы.
На улице его приняла промозглая, почти осязаемая темнота. Воздух пах прелыми листьями и влажной землей. Он сел в УАЗ «Патриот», пахнувший внутри салона бензином и кожзамом. Двигатель завелся с пол-оборота. Фары выхватили из тьмы стену мокрых елей и ухабистую грунтовку.
Он ехал из гарнизона медленно, по памяти отыскивая колею. Поворот у почерневшего сруба сгоревшей когда-то избы, неожиданный кочковатый подъем, неглубокий мост через ручей Чёрный, с которого всегда капало в воду. На лобовое стекло принялся накрапывать мелкий осенний дождь. Вязников зевнул, включил дворники. Они с шуршанием размазали по стеклу влажную пыль и засохших дохлых мошек.
Мыслями он был уже не здесь. Он снова видел их втроем. Вот они несут чемоданы по перрону, вот Лерка тянет его за руку, показывая на огромный поезд, вот Соня, закинув голову, щурится на южное солнце… Там, в Краснодаре, еще пахнет летом. Там нет этого пронизывающего ветра и серого неба, нависающего над лесом.
— Ох, да что так спать хочется, — пробурчал мужчина себе под нос, вновь зевая, чуть не свернув себе челюсть.
Через двадцать минут в свете фар выплыл из тьмы пост охраны «Лес-1». Бетонный блокпост, полоса шлагбаума и два солдата в утепленных камуфляжах, над которыми клубилось парное дыхание. Один из них, безусый и очень молодой, с автоматом на груди, подошел к окну, в то время как второй остался у пулемета КПВТ, ствол которого смотрел в ночь.
Солдатик был совсем ещё юнцом, лет двадцати, не больше. Щеки красные от холода, а глаза сонные, но внимательные. Караул на внешнем периметре, самая собачья работа, особенно в такую промозглую погоду.
— Не спишь, боец? — тихо спросил Вязников, опуская боковое стекло.
В салон тут же ворвалась волна влажного холода, пахнущего хвоей и грибной гнилью.
— Никак нет, товарищ лейтенант! — бодро, но немного испуганно ответил тот.
Голос сорвался на высокой ноте.
— Служба!
— Вольно. Давай, проверяй. Холодно?
— Так точно, сыро очень, — поежился солдат, но тут же выпрямился, вспомнив об уставе.
— Документы, товарищ лейтенант.
Вязников молча протянул свое удостоверение и допусковый брелок. Солдат внимательно, строчка за строчкой, изучил удостоверение, потом поднес брелок к портативному считывателю. Тот тихо пискнул, загоревшись зеленой лампочкой.
— Цель выезда?
— Следование на объект «Гранит-7», дежурная смена, — автоматически ответил Вязников.
Солдат кивнул, заглянул в багажник, осветив фонариком пустое пространство и запаску.
— Всё в порядке. Проезжайте. Смена заходит в четыре ноль-ноль.
— Спасибо.
Шлагбаум медленно пополз вверх. Вязников тронул автомобиль с места, и УАЗ, рыча двигателем, снова нырнул в темноту, оставив за спиной яркий островок поста. До входа в бункер оставалось меньше километра.
Дорога здесь стала еще хуже. По сути, это была уже не дорога, а технологический проезд, прорубленный сквозь чащу. Ветви хлестали по бортам УАЗа, словно пытаясь не пустить его. Мужчина включил «печку» на полную. Она загудела, как раненый шмель, но тепла давала мало, больше гоняя по салону пыль. Он снова подумал о Соне. Она, наверное, уже перебралась на его еще теплую сторону кровати. Обняла его подушку и заснула. Ему вдруг отчаянно, до боли в груди, захотелось развернуть машину и рвануть обратно. Плевать на Кабанова, плевать на смену, на выслугу лет. Просто вернуться, залезть под одеяло и обнять ее. Но он, конечно, этого не сделал. Долг, служба. Эти слова, как стальные цепи, держали крепче любого бетона.
Поселок «Заволжский», который Вязников только что покинул, был типичным гарнизоном при объекте РВСН. Несколько пятиэтажек, магазин «Военторг» и Дом офицеров, построенных еще в конце 70-х годов прошлого века для семей военнослужащих, обслуживающих секретный узел связи.
Сам же объект «Гранит-7», куда он направлялся, располагался в восемнадцати километрах юго-западнее, в глухом костромском лесу, на месте заброшенного торфяного разреза «Лесной». Место выбрали не случайно. Глухой тыл, скальный фундамент из доломитов, позволяющий строить глубокие убежища, и близость железнодорожной ветки для снабжения. В советское время здесь был резервный узел связи, но в 2010-х его модернизировали и углубили, превратив в современный Центр боевого управления.
УАЗ подъехал к ничем не примечательному ангару, стоявшему в чаще. Это была ложная вывеска, камуфляж. Настоящий вход находился в трехстах метрах, под искусственным холмом, укрытым маскировочной сетью. Вязников оставил машину на небольшой площадке внутри ангара, и подошел к неприметной металлической двери в скате холма. Он приложил брелок-пропуск к считывателю. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, открывая узкий бетонный коридор, освещенный тусклыми аварийными лампами.
Первый уровень защиты. Небольшая комната с голыми стенами, похожая на келью. Дежурный, такой же молодой и невыспавшийся, как парни на внешнем посту, молча принял от Вязникова личное оружие, пистолет Макарова в кобуре. Тот лег в маленький сейф с дисковым замком. Рядом в пластиковый ящик полетели телефон, наручные часы, все, что имело электронную начинку.
«Пальто, — вдруг вспомнил Вязников, глядя, как захлопывается крышка ящика. — Соня вчера опять напомнила про осеннее пальто. Говорит, старое уже совсем сносилось».
Мужчина мысленно прикинул остаток денег до зарплаты. И на пальто, и на эти вечные школьные сборы для Лерки… В отпуск и без того придется влезать в кредит, несмотря на зарплату. Ведь дочка в декабре с классом собиралась поехать на несколько дней в Питер, посмотреть музеи.
Второй уровень. Он прошел через арочный металлодетектор, который молча пропустил его, и остановился перед биометрическим терминалом. Наклонился, прижал глаз к окуляру сканера сетчатки. Тот издал негромкий щелчок, пронзив зрачок невидимым лучом. Затем приложил палец к стеклышку дактилоскопа. Очередь на вход была маленькой. Он оказался четвёртым.
Пока шла проверка, в голову навязчиво полезли другие воспоминания. Вчерашний вечер. Неожиданная жара, исходившая от Сони. Ее настойчивые руки, запах ее кожи, смешанный с персиковым шампунем, упругость тела. Такого между ними давно не было. Не изматывающий быстрый секс перед сном, а именно
