Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Мой крик застрял где-то в сжавшемся горле. Я отшатнулась от ширмы, закрыв рот руками.
Вот оно. Изящное разрушение помолвки. Принц-изгой не оставил моему отцу выбора. Откажись Чэнсян сейчас — и командир стражи решит, что слова о тайном плане были ложью, и немедленно арестует его за измену. Согласись — и он отдаст свою дочь чудовищу, которое само всё это спланировало.
Отец медленно поднял голову, в его глазах стояли слезы бессилия. Мой папа был политическим гением, но сейчас он столкнулся с демоном, чья жестокость и расчетливость выходили за рамки человеческого понимания. Великий Чэнсян понял, что его обыграли, уничтожили и подчинили одним ходом.
— Этот недостойный министр... — голос отца задрожал. Мужчина опустил лоб на каменный пол, признавая свое полное поражение. — ...с глубочайшей благодарностью принимает милость Седьмого Высочества. Моя дочь будет иметь великую честь служить вам.
Чжао Хэнъюй улыбнулся пугающей, ласковой улыбкой сумасшедшего, который получил желаемое.
— Я рад, что мы поняли друг друга, тесть, — тихо произнес он.
Затем принц повернулся в сторону смежной комнаты. Его взгляд прошил жемчужную завесу насквозь, встречаясь с моими расширенными от ужаса глазами.
— Выведи свою дочь, Чэнсян, — приказал Хэнъюй, и в его голосе впервые зазвенела сталь абсолютного собственника. — Я хочу забрать свою невесту.
Глава 15
POV Го Шуан
Слова Седьмого принца прозвучали как раскат грома в ясном небе, и эхо этого грома еще долго висело под расписными сводами Зала Приветствий.
— Выведи свою дочь, Чэнсян, — повторил Чжао Хэнъюй.
Мой отец, человек, перед чьим умом трепетали министры Шести Ведомств, медленно поднялся с колен. Он казался постаревшим на десять лет за эти несколько минут. Его плечи поникли, а взгляд, некогда острый и проницательный, теперь был пустым и потухшим. Он молча повернулся к жемчужной ширме.
Каждый его шаг по каменным плитам отдавался глухой болью в моей груди. Когда отец подошел и дрожащей рукой отодвинул в сторону нити жемчуга, я увидела на его лице смесь унижения и панического страха за нашу жизнь.
— Выходи, Шуан-эр, — хрипло произнес Великий Чэнсян, в его голосе не было привычной властности, лишь надломленная покорность побежденного. — Подойди к своему... жениху.
Мои ноги казались налитыми свинцом. Алый шелк свадебного платья, который еще утром казался мне саваном, теперь превратился в кандалы. Я сделала первый шаг, и тяжелые золотые шпильки в моих волосах издали тихий, жалобный звон.
Я вышла из-за ширмы в центр зала.
Стражники Восточного Дворца уже уводили связанного посланника клана Ли, чьи проклятия тонули в лязге доспехов. Слуги Чэнсяна в ужасе жались по углам, боясь поднять глаза. Дикие гуси в углу зала тихо шипели, перебирая связанными лапами.
И посреди этого хаоса разрушенных судеб, словно темное божество, спустившееся с Небес, стоял Чжао Хэнъюй.
Когда я приблизилась, его взгляд медленно скользнул по моей фигуре. Юноша изучал мое алое ханьфу с вышитыми золотыми фениксами, сложную прическу, яркую карминовую помаду на губах. В его глазах вспыхнул темный, собственнический огонь, смешанный с ледяной яростью.
Я опустилась на колени прямо перед ним, склонив голову так, чтобы мой взгляд упирался лишь в подол его сапфировых одежд и носки безупречно чистых сапог.
— Эта покорная... — мой голос дрогнул, едва не сорвавшись, но я заставила себя продолжить, сцепив ледяные пальцы в замок, — эта покорная Го Шуан приветствует Его Высочество Седьмого принца.
Тишина, последовавшая за моими словами, была удушающей. Хэнъюй не спешил просить меня подняться.
— Командир, — голос принца разрезал тишину, обращаясь к начальнику стражи. — Уведите людей. Опечатайте дары клана Ли как вещественные доказательства. Великий Чэнсян отправится с вами во дворец, чтобы лично засвидетельствовать Императору свою преданность и рассказать о нашей успешной уловке.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — командир низко поклонился. Иллюзия, созданная Хэнъюем, была безупречной. Стража покинула зал, унося с собой сундуки с предательским желтым шелком и украденной Печатью.
Отец бросил на меня последний, полный отчаяния взгляд, прежде чем последовать за воинами. Двери закрылись. Слуги, повинуясь немому приказу принца, бесшумно выскользнули из зала, словно тени.
Мы остались одни.
Я всё еще стояла на коленях, чувствуя, как холод каменного пола пробирается сквозь слои шелка. Мое сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ребра.
Шаг, еще один. Подол его сапфирового ханьфу остановился в нескольких цунях от моих коленей.
— Подними голову, — приказал Хэнъюй. Его голос был тихим, бархатным, но в нем звучала власть, не терпящая ни малейшего неповиновения.
Я медленно подняла лицо, встретившись с его бездонным, черным взглядом.
Принц-изгой смотрел на меня так, словно видел впервые. Его длинные пальцы потянулись к моему лицу. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала легкое, обжигающее холодом прикосновение к своим волосам.
Одним резким, но выверенным движением Хэнъюй выдернул из моей прически тяжелую золотую шпильку с рубинами. Затем вторую, третью.
— Ваше... Ваше Высочество... — испуганно выдохнула я, когда мои тщательно уложенные волосы тяжелой, темной волной рассыпались по плечам, падая на алый шелк.
Золотые украшения с глухим стуком падали на каменный пол. Он избавлялся от них так, словно они были испачканы проказой.
— Ты надела это для него, — прошептал Хэнъюй, и в его голосе прорезался глухой, звериный рык. Его пальцы грубо скользнули по моему плечу, сминая золотую вышивку на красной ткани. — Этот цвет... эти фениксы. Ты готовилась стать женой другого мужчины.
Он схватил меня за плечи и одним мощным движением вздернул на ноги. Я тихо вскрикнула, потеряв равновесие, и моя грудь ударилась о его твердую грудную клетку. Запах сандала и скрытой угрозы окутал меня, лишая кислорода.
Его руки сжались на моих предплечьях, оставляя новые синяки под слоями ткани. Юноша притянул меня так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своих губах.
— Я предупреждал тебя, Шуан-эр, — процедил он, и его глаза потемнели до состояния первозданного мрака. — Я говорил, что сотру в порошок любого, кто посмеет посягнуть на мое. Ты сомневалась в моих словах? Ты думала, я позволю какому-то северному псу увезти тебя из моей столицы?
— Вы... вы подставили их, — по моим щекам покатились слезы, размывая идеальный слой белоснежной пудры. Паника и бессилие прорвали плотину моей выдержки. — Мой отец ничего не знал! Клан Ли не планировал мятежа! Вы сами положили туда эту Печать!
Хэнъюй не стал отпираться, напротив, на
