Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес

Го, — командир стражи медленно повернулся к моему отцу, и в его глазах не было ни капли прежнего почтения. — Мы получили анонимный донос о том, что клан Ли планирует передать украденную Печать своим сообщникам в столице под видом брачных даров. Я вижу, что донос оказался правдой.

— Командир... клянусь Небесами, я ничего не знал! — голос отца дрожал, он поднял руки в защитном жесте. — Моя семья преданна Императору! Этот брак... это была лишь политическая договоренность...

— Договоренность с мятежниками карается истреблением рода до девятого колена, Чэнсян, — жестко отрезал воин. — Тот, кто породнился с предателем, сам становится предателем. Взять под стражу всех присутствующих! Опечатать поместье!

Слуги закричали. Стражники двинулись к моему отцу.

Я вцепилась онемевшими пальцами в край жемчужной ширмы. Мой мир рушился, сгорал дотла в пламени чудовищной, идеально спланированной интриги. Хэнъюй не стал убивать генерала мечом, он ударил так, что генерал будет казнен самим Императором, а его род навсегда проклят. И вместе с ним в пропасть летел мой клан. Мы стали соучастниками, никто не поверит в невиновность Чэнсяна, в доме которого нашли императорскую мантию.

«Он обещал не причинять мне вреда, — билась в истерике мысль. — Он лгал! Он уничтожит нас всех!»

Глава 14

 POV Го Шуан

— Остановитесь.

Голос был негромким. В нем не было командного рыка стражника или панического крика осужденного, он был спокоен, мелодичен и холоден, как вода в глубоком горном колодце.

Но этого звука хватило, чтобы закованные в броню воины замерли на месте.

В дверях Зала Приветствий появилась высокая фигура.

Чжао Хэнъюй.

Юноша был одет в безупречно чистое, темно-сапфировое ханьфу из гладкого шелка, без единого украшения. Его волосы были собраны простой нефритовой шпилькой. Он переступил порог так легко и грациозно, словно прогуливался по императорскому саду, а не вошел в дом, полный вооруженных людей и запаха предательства.

Его взгляд, темный, бездонный, поглощающий свет, разнесся по залу. Принц-изгой не смотрел на арестованного посла клана Ли, не смотрел на командира стражи. Его глаза на мгновение остановились на жемчужной ширме, за которой пряталась я.

Я перестала дышать. Даже сквозь тысячи жемчужин я почувствовала этот взгляд. В нем плескалось мрачное, торжествующее удовлетворение хищника, загнавшего добычу в капкан.

— Седьмое Высочество, — командир стражи неуверенно поклонился, не понимая, что забыл здесь принц-изгой. — Это место преступления. Покиньте помещение, здесь небезопасно. Клан Ли обвиняется в мятеже.

Хэнъюй медленно перевел взгляд на командира. На его тонких губах появилась едва заметная, вежливая полуулыбка.

— Я знаю, в чем обвиняется клан Ли, командир, — голос принца был ровным и неспешным. Он заложил руки за спину и сделал несколько шагов в центр зала. — Ведь именно я приказал отправить вам этот анонимный донос.

Зал снова погрузился в ошеломленную тишину. Мой отец вскинул голову, его глаза расширились от недоумения и зародившейся, отчаянной надежды.

— Ваше Высочество? — опешил воин.

— Великий Чэнсян Го, — Хэнъюй повернулся к моему отцу, и его голос зазвучал громче, так, чтобы слышал каждый стражник в зале. — Мудрейший из министров Империи. Вы действительно думали, командир, что такой человек, преданный Сыну Неба до последней капли крови, мог вступить в сговор с мятежниками?

Командир нахмурился, переводя взгляд с принца на бледного Чэнсяна.

— Факты говорят сами за себя, Ваше Высочество, мантия и Печать здесь.

— Факты говорят о том, что ловушка захлопнулась, — мягко поправил его Хэнъюй. Он подошел к сундуку и брезгливо кончиком сапога захлопнул крышку. — Несколько дней назад Великий Чэнсян поделился со мной своими подозрениями относительно генерала Ли Цзяня. Северные армии вели себя слишком независимо. Но у нас не было доказательств.

Я слушала эту чудовищную ложь, и мои ногти впивались в ладони до крови. Он плел паутину прямо на глазах у всех, и каждое его слово было пропитано ядом спасения.

— Чтобы выманить змею из норы, Чэнсян Го пошел на огромный риск, — продолжил Хэнъюй, обводя зал взглядом. — Он предложил клану Ли брачный союз со своей любимой старшей дочерью. Он знал, что мятежники воспользуются обменом дарами, чтобы тайно переправить в столицу украденные артефакты для своих сообщников. Мы ждали этого момента и, как видите, мы оказались правы.

Отец стоял, приоткрыв рот. Его политическое чутье наконец проснулось. Он понял, что принц только что бросил ему спасательный круг. Круг, усеянный шипами, но единственный, способный удержать его семью от падения в бездну палача.

— Д-да... — хрипло выдавил из себя Чэнсян Го, падая на колени перед принцем-изгоем, низко склоняя голову. — Всё было именно так, как говорит Седьмое Высочество. Я рисковал честью своего рода, чтобы раскрыть заговор против нашего лучезарного Императора!

Командир стражи выглядел растерянным. Ситуация перевернулась с ног на голову. Из изменника Чэнсян превращался в героя, а ничтожный принц-изгой — в вершителя тайного правосудия.

— Если это так, Ваше Высочество, то Чэнсян Го совершил великий подвиг, — с сомнением произнес командир. — Но Император в ярости. Тень предательства клана Ли всё еще лежит на этом доме. Как Чэнсян докажет Сыну Неба, что этот брак был лишь уловкой? Злые языки при дворе могут сказать, что Чэнсян просто вовремя предал своих сообщников, когда прибыли стражники.

Это был решающий момент. Я видела, как спина моего отца напряглась. Он понял, что командир прав. Без неоспоримых доказательств преданности паранойя Императора рано или поздно уничтожит наш род.

И тогда Чжао Хэнъюй нанес свой финальный удар. Изящный, точный и абсолютно смертельный.

— Вы правы, командир. Словами не смыть подозрения, — принц медленно подошел к моему стоящему на коленях отцу. Он смотрел на него сверху вниз, и в его глазах клубилась древняя, насмешливая тьма. — Чтобы доказать абсолютную преданность Императорской семье и отсечь любые связи с мятежниками, есть лишь один путь.

Хэнъюй сделал паузу, позволяя тишине стать невыносимой.

— Дочь Чэнсяна, чье имя едва не запятнал союз с предателями, не может быть отдана никому другому. Ни один благородный дом не возьмет её после такого скандала. Чтобы очистить честь Чэнсяна и доказать, что его сердце принадлежит лишь Трону Дракона... этот ничтожный принц готов взять бремя на себя.

Отец вздрогнул, словно его ударили плетью.

— Я, Чжао Хэнъюй, седьмой сын Императора, прошу руки Го Шуан в качестве моей главной супруги. Этот брак, заключенный прямо сейчас, перед лицом Императорской Стражи, станет щитом для Чэнсяна и