Вторая жизнь Тирана: я не отпущу тебя дважды - Аматариэль Джулианна Кортес
Я стояла неподвижно, не смея пошевелиться, не смея даже опустить руку на его темные волосы. Я смотрела поверх его головы на пустой зал, на открытые сундуки, которые должны были стать моим приданым, а стали могилой.
Я спасла свой род, сохранила жизнь отцу, но цена оказалась непомерной.
Ради их спасения я шагнула в бесконечную, темную ночь, из которой больше не было выхода.
Глава 16
POV Го Шуан
Свадебная церемония слилась для меня в единое, размытое пятно цвета киновари.
Я не помнила ни лиц чиновников, которые шептались за нашими спинами, ни фальшивых улыбок жен министров. Я не помнила, как Император, восседая на Троне Дракона, благосклонно кивнул, скрепляя этот противоестественный союз своей нефритовой печатью. Всё, что осталось в моей памяти — это тяжесть расшитого фениксами покрывала, скрывающего мое лицо, и ледяная, непреклонная хватка чужой руки, ведущей меня по ступеням Зала Высшей Гармонии.
Мой отец отдал меня без единого слова протеста. Спасенный от плахи, Чэнсян Го предпочел закрыть глаза на то, какому монстру он продал свою старшую дочь.
Теперь я была Ванфэй — законной супругой Седьмого принца.
Когда паланкин с восемью носильщиками опустился на землю, и красное сукно откинули в сторону, я впервые увидела свою новую тюрьму.
Поместье Чжао Хэнъюя, находившееся на северо-западной окраине Императорского города, разительно отличалось от светлых, открытых ветрам павильонов моего отца. Оно было похоже на неприступную крепость. Высокие стены из серого камня, лишенные изящной резьбы, смыкались вокруг внутренних дворов. Здесь не было привычной дворцовой суеты. Никто не перекликался, евнухи не ходили по дорожкам. Тишина стояла такая, что я слышала шорох собственных шелковых юбок, когда ступала на вымощенную черным камнем дорожку.
И тени. В этом поместье повсюду были тени.
Краем глаза я замечала безмолвные фигуры в темных одеждах, сливающиеся со стволами старых сосен и углами крыш. Теневая стража принца. Они не кланялись и не отводили взглядов. Тени просто наблюдали, подобно стае воронов, охраняющих покой своего повелителя.
Меня отвели во Внутренние покои, получившие название Павильон Запертой Весны.
Когда тяжелые створки дверей из красного дерева закрылись за моей спиной, отсекая меня от внешнего мира, я огляделась. Роскошь этого места была кричащей, но странно, пугающе изломанной.
Всё здесь было подчинено одной цели — безопасности. Иллюзорной, безумной безопасности.
Острые углы низких столиков и сундуков были обиты плотным, расшитым золотом шелком. На полу лежал ковер такой немыслимой толщины, что шаги вязли в нем, словно в свежевыпавшем снегу. В комнате не было ни одной бронзовой курильницы с тяжелыми крышками — только крошечные фарфоровые чаши для легких, успокаивающих благовоний. Даже бумажные окна были затянуты двойным слоем рисовой бумаги и укреплены деревянной решеткой, сквозь которую невозможно было просунуть руку.
— Ванфэй, — тихий голос заставил меня вздрогнуть.
Ко мне подошла служанка. Это была не моя верная Сяо Ли. Мою прислугу оставили в доме отца под предлогом того, что «люди Чэнсяна могут быть заражены дыханием мятежников». Новая служанка была женщиной средних лет с абсолютно бесстрастным лицом и глазами, лишенными малейшего проблеска эмоций.
— Эта раба по имени Мо Цю приставлена служить вам, госпожа, — она поклонилась, не сгибая спины слишком низко. — Позвольте помочь вам снять свадебный венец.
Я молча опустилась на мягкий пуф перед туалетным столиком.
Мо Цю двигалась бесшумно и быстро. Когда она сняла с моей головы тяжелую золотую корону, я инстинктивно потянулась к шкатулке, чтобы достать свой любимый гребень из слоновой кости. Но шкатулка оказалась пуста.
Вместо привычных острых шпилек, которыми можно было при желании проткнуть горло нападающему, или себе, на бархате лежали лишь гладкие, закругленные заколки из мягкого нефрита и шелковые ленты. Никакого металла. Здесь даже не было ножниц для подрезания нитей. Зеркало передо мной было не из полированной бронзы, способной расколоться от удара, а из цельного куска темного, отшлифованного камня, дающего мутное, искаженное отражение.
Из меня делали куклу. Безопасную куклу, которую нельзя сломать и которая не может навредить себе.
Паника подступила к горлу. Я резко встала и подошла к окну, попытавшись сдвинуть решетчатую створку, чтобы впустить в комнату свежий вечерний воздух. Створка не поддалась, она была заблокирована снаружи.
— Окна открываются только на ширину двух пальцев, Ванфэй, — монотонно произнесла Мо Цю за моей спиной. — Его Высочество приказал защитить вас от дурных ветров и сквозняков. Весна в этом году обманчива.
— Я задыхаюсь здесь, — мой голос сорвался на шепот. — Откройте двери. Я хочу выйти в сад.
— Сад закрыт для посещений до завтрашнего утра. Роса слишком холодная. Вам следует отдыхать, госпожа. Скоро подадут вечернюю трапезу.
Это было не предложение, а инструкция по эксплуатации ценного предмета.
Я бессильно опустилась на край огромной, застеленной алым шелком кровати. Моя жизнь закончилась. Я была похоронена заживо в склепе, устланном драгоценными коврами.
Ближе к часу Собаки двери покоев бесшумно открылись.
Служанки внесли низкий столик, уставленный изысканными блюдами в фарфоровых пиалах, и так же безмолвно растворились в тенях коридора.
А затем вошел он.
Чжао Хэнъюй переступил порог своей территории, и воздух в комнате мгновенно потяжелел, пропитавшись его давящей аурой. На юноше были простые, домашние одежды из темного, струящегося шелка. Его волосы, влажные после омовения, свободно лежали на плечах. Без громоздких венцов и официальных одежд он казался обманчиво юным, почти хрупким. Но я-то знала, какая чудовищная сила скрывается в этих изящных, бледных руках.
Принц-изгой остановился посреди комнаты, глядя на меня. В его черных глазах, обычно непроницаемых, сейчас плескалось такое концентрированное, голодное обожание, что мне захотелось сжаться в комок и исчезнуть.
Это была наша первая брачная ночь. Ночь, которая пугала любую благородную деву, но для меня она была предвестником встречи с настоящим безумием.
— Ты не сняла алый шелк, — его голос был нежным. Он сделал шаг ко мне. — Тебе идет цвет моей супруги. Но он слишком жесткий.
Юноша опустился на колени у моих ног. Не Императорский сын перед дочерью Чэнсяна, а фанатик перед своим божеством.
Хэнъюй медленно, благоговейно коснулся подола моего платья. Его пальцы, холодные и твердые, скользнули вверх по моим коленям. Я вздрогнула, инстинктивно попытавшись отодвинуться, но он перехватил мою руку, сжав запястье — не больно, но с непреодолимой силой.
— Не убегай, — прошептал он, глядя мне в глаза снизу вверх. — В этой жизни тебе больше
