Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
– Что бл… – Костя резко садится на кровати случайно скинув с живота Кота, тот ворчливо усаживается рядом и смотрит на него, мол, ну что опять, болезный?
Вопреки традиции, Костя его игнорирует и включает следующее видео, на котором похожее чучело стоит и дует на факел в попытке затушить огонь, но это не спасает, и все оставшиеся десять секунд видеозаписи чучело истошно кричит… Как говорится, как угорелое. Следующий ролик: разбегающиеся зрители, а за ними во весь опор несется чучело и ржет громоподобно. За чучелом несутся работники, которые всеми правдами и неправдами пытаются его поджечь. Огонь будто облизывает бумагу, но отказывается ее поглощать.
– Это… Я просто… Аарргх, – Костя подрывается с кровати, чуть не задавив Кота, хватает ближайшие джинсы, натягивает свитер на голое тело, когда раздается звонок. – Если это опять Хухулев… – Костя сам не знает, какой угрозой продолжил бы. На экране светится лаконичное «Лера».
***
– Вокруг люди бегают, орут, чучело, как курица без головы, а менты меня арестовывают, за незарегистрированные артефакты. Это нормально вообще?
– А они у тебя с собой? – спрашивает Костя.
– Сам как думаешь?
– Ну понятно.
Костя стоит по ту сторону решетки и сосредоточенно смотрит на Леру.
– Так по всему городу. Ни одно чучело полностью и не сгорело. Что пошло не так?
Лера жмет плечами, но вопреки жесту отвечает:
– Да все, Костик. У нас районная администрация придумала сжечь «заморскую» игрушку. Ну как символ борьбы, – и да она делает пальцами кавычки в воздухе.
– С кем?
– С теми, кто ее придумал.
– Это что-то значит? Выбор, хм, материалов для чучела?
– Ты обдолбался?
– Лера, я спрашиваю.
– Раньше чучело люди делали самостоятельно, из своих вещей. Сжигая чучело, они избавлялись от недостатков и проблем, которые сами и сотворили своими руками. Потом чучело начали делать за людей. Вот такие администрации. И проблемы стали чем-то, что с людьми случается будто б само собой, будто бы люди в этом и не виноваты. Но это ладно, Костик. Все это было нацелено на пользу, – Лера частит, не успевает схватить глоток воздуха, задыхается, садится на скамейку и только успокоившись продолжает: – По факту, даже в таком виде сжигание чучела было психотерапией. Ну и раньше это было социальным конструктом. Мол, я признаю в себе пороки. Я такой же, как и все. А вы что сделали, Костик?
– Да я-то тут причем. Я вообще в первый раз услышал обо всем этом сегодня утром! – Костя не выдерживает, повышает голос. А Лера так устала, что в лице не меняется, просто продолжает его отчитывать:
– А вы масленичное чучело использовали для казни. Да, символической, но все же. Вот как ведьм на костре сжигали, так и вы это чучело решили сжечь. Из ненависти. И вся суть праздника как бы перевернулась на сто восемьдесят градусов. Сказали тем самым «мы не такие как те, другие. А другие плохие, достойны того, чтобы их сожгли», это плохой посыл. Темный. И я… Я, если честно, не представляю, куда это все может привести.
Костя задумчиво кивает и уходит. Лера своим глазам не верит. От такой наглости остается только смеяться, нервно, надрывно, до слез. Если ее не отпустят, надо что-то решить с бабушкой, она с кровати не встает. Наверное, егеря присмотрят парочку дней, но потом точно придется что-то решать.
Сколько там дают за незаконное хранение? Лет пять. А если докажут, что она эти дары еще и делает… На все десять могут запереть. Лера не может сидеть на месте. Она подскакивает со скамьи и шагает из стороны в сторону. Барабанит по решетке и думает-думает-думает. Почти придумывает что-то, но мысль так легко ускользает за очередным скрежетом засова.
– Ну что, давай на выход, – сдержанно кивает Костя и выходит из коридора.
«Дышится так приятно, а всего-то и надо было за решетку попасть», – думает Лера. Она потягивается, так, будто сидела в тесном коробе без возможности размяться не парочку часов, а минимум неделю. И только после этого смотрит на закуривающего Костю. Слюна тут же выделяется, хочется так невзначай попросить его одолжить сигарету, прикурить и заполнить легкие дымом.
– Что пробовали? – лишь бы отвлечься.
– Да все, в принципе. Как будто бы нет другого выхода, кроме как вручную отловить.
– Ясно.
– И ты думаешь, что это из-за…
– Все, что знаю, сказала, – жмет плечами Лера. – Всех привлекли?
– Полиция, ОМОН… – Костя вспоминает о своей этой проверке, будь она неладна. Где-то между лопаток жжет, словно туда навели прицел. – Вообще всех, Лер.
Этот обреченный тон Лерке ой, как не нравится, и она кивает:
– Нам всего лишь надо доказать, что мы здесь ни при чем и стараемся, помогаем.
Косте такой подход кажется наивным, но Леркина уверенность и не такое творила. Остается только довериться.
***
Краем глаза Костя замечает, как в тупике дворика закрывается портал, это значит только одно, Лерка с Михалычем готовы с сетью на перевес. Нужно только чучело до них довести.
– Загоняй его, там тупик! – кричит Костя егерям и самые простые искры пускает, пугает чучело, направляя.
Сеть из придуманного Леркой дара действует на чучело безотказно, только соприкасается с напичканной магией фигурой, как та падает и с места не двигается, не засыпает, но хоть что-то.
По отработанной схеме два егеря тут же открывают портал, хватают чучело и переносят в заповедник. Как только портал схлопывается, у них появляется минутка выдохнуть. «Перекурить», – сладко решает Костя и достает сигарету. Стоит в стороне, чтоб дым не летел в сторону скучковавшихся вокруг Леры егерей.
Это становится видно только со стороны, и Костя вдруг понимает: егеря принимают Леру. Егеря относятся к ней с почтением не меньшим, чем к большухе. Костя видит разницу. С ним они держат язык за зубами, как бы что лишнего не ляпнуть. И исключительно по делу. А с ней посмеиваются чего-то. Это дергает. Как бы он ни старался, что бы ни делал, такого же отношения никогда не заслужит.
В кармане вибрирует, и Костя тушит окурок о стену, ощерившуюся обломками старой краски.
– Аналитики пишут… Кажется, это было последнее.
– «Кажется» не звучит уверенно, – хмыкает Лера. А егеря, даром, что мужики все взрослые, тут же начинают ей поддакивать.
