Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк
Серии сменяют одна другую, как амулеты, которые Лера с завидной периодичностью убирает в коробочки.
– Вот чего ты злишься? – спрашивает вслух, зная ответ. Потому что не вызывалась становиться большухой. Не вызывалась носиться со смертями среди лапотников и держать связь с официалами.
«Вы не представляете, что наделали, недоучки. Жаль. Этот город мне нравился», – угроза королевы фей вспоминается Лере, как только она думает, что нужно набрать Костю. Годы прошли, а она так и не поняла было ли ошибкой выбрать друга. Все равно разбежались. Или это просто королева драматизировала?
– Королева фей? А может, королева драмы? – Лера устало выдыхает и откладывает последний амулет. К праздникам заказов всегда больше, женщины хотят вручить маленький дар подругам, дочерям и мамам. Ведьма никогда не ударяется в объяснение, что дар – серьезная магия, требующая сноровки не только от создателя, но и от пользователя. Что вещица в руках покупательницы – безделушка, собранная со знанием дела, конечно. Способная защитить от мелких неприятностей на работе или от вывиха ноги, но все еще просто безделушка.
То ли дело дары, ее маленькие эксперименты. С дарами работать одно удовольствие. Они у нее почему-то легко получаются, будто деталька к детальке сами тянутся. Но это после того, как разгадаешь суть, разберешь загадку на камни и металлы, на нужные слова и интонации – такому не учат в академии. Отец говорит: мастера передают подобные знания из поколения в поколение. Говорит, таких мастеров на всю Европу с Азией на пальцах одной руки пересчитать. Лера отмахивается, уверенная, что это явно не про нее. Большуха считает, что она занимается чепухой. Мол, зачем новые дары выдумывать, когда старые хорошо работают. Бабушка говорит – не трать время на белиберду. Лучше пустышками-амулетами торговать, чем за эксперименты свои в тюрьму отправиться.
А Лера сама не понимает, с чего решила, что ее дары разлетятся как горячие пирожки, будь она дома, во Франции. Все, чем она до этого занималась, оставалось незамеченным. Учеба в колдовской Сорбонне не пошла – бросила. Украшения делала, через полгода перестала, никому, кроме нее, эти безделушки были не нужны. Она бы и задумку с дарами оставила, если бы не узнала, что они работают. И еще как. Тогда, когда министерские артефакты сбой дают. Подобное не может не обнадеживать. Маленькая искра надежды зарождается, что вот оно, нашла наконец-то дело, которым хочет заниматься.
Которым нельзя заниматься в Питере. Бабушке нужны уход, забота и время. Врачи говорят заживают такие переломы долго, если заживают вообще. Да и потом реабилитация… В лучшем случае она здесь еще на год. Лере надо бы сконцентрироваться на единственном доступном и законном деле. Даже если это тупое собирание амулетов для лапотников.
Она изо дня в день пытается прикинуть, как заниматься настоящим, как делать дары, не опасаясь ареста. «Может быть, открыть свою лавку?» – фантазировать об этом так легко. А что, всего-то и надо: получить разрешение на практику, может быть, доучиться. А там и до собственного магазинчика дело дойдет. Лера представляет, как по всей стране знают о ее дарах, знают, чем они лучше фабричных. Представляет, как ее фамилия становится синонимом названия вещи. Но нет, Лера застряла в Питере, где все это делать просто на просто незаконно.
Бабушке не нравятся эти ее фантазии. Бабушка говорит – на лицензирование? Может, еще в министерство, какое устроишься? Будешь у всех этих неучей на побегушках, как егеря? Внучка большухи? Ну уж это только через мой труп, знаешь ли!
А Лере в принципе все равно, можно и в министерство. Егеря, глядишь, не голодают. Главное, чтоб не думать каждый раз, чем счета оплачивать. Бессилие бесит, но она продолжает день за днем, день за днем. Амулет на любовь. Амулет на удачу. На любовь. На деньги. Бабушке нужны костыли, бабушке нужен обезбол и другие лекарства, бабушке нужна реабилитация…
На краю стола лежит смартфон, поблескивает выключенным экраном. Всего и делов-то, думает Лера, найти в телефонной книжке, жамкнуть по имени, да сказать «алло». Может быть, у него и номер поменялся, может, я и не дозвонюсь. И тогда тем более все проблемы на их совести. Да и сейчас рабочий день закончился. Завтра суббота – выходной. А в воскресенье и Масленица все. Само пройдет. Лера убирает телефон в задний карман и идет готовить ужин.
***
Лера лежит, накрыв лицо подушкой. Нет, задохнуться не пытается, просто…
«Может, все-таки получится уговорить бабушку уехать? Ей на том же юге, ну, в условной Франции, легче будет, не так нервно. А если энергия настолько принципиальна, то хотя бы в Финку…» – крик вырывает ее из мыслей, его она слышит сквозь перьевую подушку, обычно спасающую от городского шума. Лера вскакивает с кровати, одеяло летит на пол, спотыкается и летит следом, разбивает коленку и только после того, как ловит равновесие, поднимается и наконец-то выбегает из спальни в одной ночнушке. В несколько шагов пробегает длинный коридор.
– Что? Что такое? Где болит? – запыхалась, как-то отстраненно замечает Лера, разве такое вообще может быть из-за пробежки в десять метров?
– Нигде, Лерочка. В городе плохо. Непорядок там.
– Опять? Сколько можно. Я ж тебе говорила, это не наша забота.
– Неспокойно мне.
– Вижу. Парочку капель, м? Корвалол? Валерьянка? Я и себе налью.
– В твоем возрасте еще рано, знаешь ли… – недовольно.
– Да-да, знаю, вот ты в моем возрасте… Это все экология, бульбуль. Новые поколения не те. Наверное, потому что в телефонах постоянно сидим.
– Лерка! Прекращай мне это. Иди, собирайся.
– Куда?
– В парк, там неладное.
– И давно там неладное?
– Только будет еще.
– Ну вот когда случится…
– Лерка! – бабушка стучит пальцем по тумбочке, и внучка понимает, что та от нее не отстанет, пока не получит свое.
И Лера действительно одевается и идет в парк. Не для того, чтобы как Бэтмен всех спасти, если что. Нет. Хочется просто выйти, подышать и не слышать этого упаднического «а вот раньше» хотя бы полчаса. Ну и всякого для даров можно подсобрать, хоть в парке народа много, праздник – дело шумное, редко кто обращает внимание на странности.
Город будто недовольный пес фыркает на Леру и отворачивается. Все светофоры гордо демонстрируют ей красных человечков, стоит только подойти к переходу. То, что она поскальзывается и удерживается на ногах, не попав под колеса мимо проезжающих машин, то еще
