Курорт - Александр Науменко
— Так… Так… Так-так.
Я повертел его в руках. Предохранитель. Где предохранитель? На правой стороне, над пистолетной рукояткой. Флажок. Он был в положении «огонь». Красная точка. Я большим пальцем перевёл его в положение «предохранитель». Потом потянул за скобу затвора на задней части ствольной коробки, чтобы проверить, дослан ли патрон в патронник. Затвор с характерным металлическим скрежетом отъехал назад и резко вернулся. Всё. Теперь, чтобы выстрелить, нужно снять с предохранителя и нажать на спуск.
— Похоже, мертвяк, — тихо пробормотал я, чувствуя, как дрожь начинает подниматься от рук к плечам. — Главное, чтобы он был здесь один.
После убийства я не чувствовал ничего. Ни страха, ни триумфа, ни отвращения. Пустота. За последние двадцать минут я видел столько смертей, что мои собственные эмоции, казалось, тоже умерли.
«Боже, — мелькнула абсурдная мысль. — Прошло всего около двадцати минут, а кажется, что целая вечность».
Катя стянула с себя мокрую, грязную блузку и швырнула её в угол. Она осталась в простом белом лифчике и чёрной юбке. Кожа на её плечах и животе покрылась мурашками.
— Чего уставился? — буркнула она, но беззлобно. — Смотри глаза не сломай.
— Ничего, — покрутил я головой. — Просто…
— Бр-р-р. Я была рядом с тем… с трупом. Он касался меня. Я больше не могу её носить.
— Так и юбку тогда снимай.
— Эй, ты! Не умничай!
— Да я просто… Пошутил.
— Нашёлся, блин, Петросян недоделанный.
— Ладно, бери её, — кивнул я на Настю. — И давай вон в тот дальний угол, за эти стеллажи. Чтобы вас видно не было.
— А ты куда? — насторожилась она.
— Хочу залезть на крышу. Посмотреть.
— Зачем?
— Говорю же, посмотреть. Как обстоят наши дела.
— Эй! Только осторожнее. Не высовывайся там особо! Ладно?
В её голосе прозвучал испуг.
— Мне не хочется оставаться тут одной с этой… амёбой.
В углу склада, у стены, была приставная металлическая лестница, ведущая на технический чердак и, судя по всему, на кровлю. Автомат за спиной мешал, но я не выпускал его из рук. Поднявшись, я откинул люк. Он к счастью был не заперт. Ослепительный солнечный свет и волна горячего воздуха, ударили мне в лицо. Я выбрался на раскалённую рубероидную крышу, сразу же пригнулся, а потом и вовсе лёг, и пополз к парапету.
Отсюда, с высоты одноэтажного склада, открывался вид на часть курорта. Картина была удручающей, апокалиптической. Дым поднимался из нескольких точек: горела одна из яхт у причала. Чёрный столб вился из-за деревьев, где стояли виллы. Вдали, у главного корпуса, слышались короткие, сухие очереди. Не громкие пистолетные выстрелы, а отрывистые, на поражение. Видел я и прячущихся людей. Мелькали фигурки в ярких одеждах, бегущие от здания к зданию.
А потом я расслышал новый звук. Низкий, нарастающий гул, перекрывающий всё. Он доносился сразу с нескольких сторон. Слегка приподняв голову над парапетом, я увидел три вертолёта. Они шли на малой высоте, буквально вынырнув из-за лесного массива за территорией курорта. Это были Ми-8 МТВ-5, тяжелые, надёжные машины с усиленным бронированием и системами защиты от ПЗРК. Их цвет был матово-чёрный, без опознавательных знаков.
Вертолёты зависли в разных секторах. Один над пляжной зоной, другой, у главного здания, третий, ближе к периметру. Ещё не коснувшись земли, из открытых боковых дверей на спусковых фалах начали сыпаться бойцы. Они были одеты в тёмно-синюю форму, в бронежилетах с полным набором разгрузок, в шлемах с забралами. Десантирование заняло секунды. Как только первые двое касались земли, вертолёты тут же уходили вверх, освобождая зону.
Дальнейшее напоминало слаженную, беспощадную работу хирургического скальпеля. Бойцы не бежали толпой. Они двигались парами и тройками, от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга. Их перемещения были быстрыми. Я видел, как одна группа зачистила террасу у бассейна. Граната в дверной проём. Глухой хлопок светошумовой, мгновенный заход, две короткие очереди. Потом вышли, даже не оглядываясь. Другая группа на пляже вела огонь по боевикам, укрывшимся среди шезлонгов и ларьков. Длинная очередь из автомата Калашникова одного из нападавших была тут же подавлена более точными одиночными выстрелами. Пули срывали с шезлонгов обивку, рикошетили от бетона. Один из боевиков попытался встать для броска, и был буквально срезан выстрелом в голову. Он упал в бассейн, окрашивая воду розовым.
Появились и ударные вертолёты. С моря, на бреющем полёте, пришли два «Ми-24», «крокодилы», грозные и стремительные. Они не стали зависать. Один пронёсся над причалом, и из-под его короткого крыла сошла пара неуправляемых ракет. Они врезались в горящую яхту, где, видимо, засели террористы. Последовал оглушительный взрыв, столб пламени и дыма. Второй «Ми-24» работал по группе боевиков, пытавшихся прорваться к лесу у восточной границы. Из его подвижной пулемётной установки ударила длинная очередь, прочесавшая опушку. Стволы молодых сосен ломались и падали.
Ещё выше, обеспечивая прикрытие, барражировал изящный, похожий на стрекозу, разведывательно-ударный вертолёт «Ка-52» «Аллигатор». Его соосные винты мерно гудели в небе. Он не стрелял, но его присутствие, как и чёрные «вертушки» СБР, означало одно: конец.
Я пополз обратно к люку, боясь задержаться. Теперь меня могли принять за цель с воздуха. Спрыгнув вниз, я закрыл крышку и спустился по лестнице.
Катя сидела в углу, обняв колени, рядом с неподвижной Настей. Услышав мои шаги, она подняла голову.
— Ну что?
— Наши. Спецназ. И армейские вертолёты. Они уже здесь. Всё зачищают.
— Господи… — выдохнула она.
И только сейчас я почувствовал, как с плеч спадает невероятная тяжесть. Ноги слегка подкосились. Катя, не сказав ни слова, вскочила и обняла меня, прижавшись мокрым лицом к моей груди. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Я неловко похлопал её по спине. Потом она отстранилась, вытирая глаза тыльной стороной.
— Слышишь? Скоро всё закончится, — сказал я, глядя на Настю.
Она сидела на корточках, уставившись в пол, и никак не отреагировала. Казалось, она не слышала даже грохота боя, который теперь доносился и сюда, приглушённый стенами.
— Ладно, оставь её, — вздохнула Катя. — Приедут врачи… Разберутся.
Я отложил
