АдвокатЪ - Саша Фишер

жара. Без охоты за каждым свидетелем. Без попытки переворачивать всё вверх дном. Попробовали — не вышло. Суд решил иначе. Все при своих.

Я не шевельнулся, хотя сердце гулко застучало от азарта.

Вот оно что.

Значит, дело Ведерниковой уже щупают и с противоположной стороны. Ещё не давят в лоб и не покупают открыто, но уже приходят проверять, нельзя ли заранее притушить удар.

— Вы очень легко рассуждаете о чужом старании, — сухо сказал Сергей Аполлонович.

— Я рассуждаю о взаимной осторожности, — гость почти перебил Сергея Аполлоновича. Но тон его все еще оставался приторным. И хриплое придыхание, словно он перед этим долго бежал. Или очень грузный. — Нам всем еще предстоит жить в одном городе. А доброе соседство всегда лучше, чем ненужные никому… хе-хе… коллизии. Вы же понимаете, о чем я?

Зашуршали бумаги. Потом голос гостя переменился, елейная сладость из него исчезла, появилась прохладная деловитость.

— Разумные люди, Сергей Аполлонович, сейчас не в тяжбы вкладываются, — сказал он. — Сейчас деньги в обороте держат. Кто понял дорогу, тот и живёт.

— Это вы про своих новых хозяев жизни? — спросил Сергей Аполлонович без насмешки.

— Почему сразу хозяев, — усмехнулся гость. — Просто люди умеют считать. Одни в шпалы идут, другие в лес, третьи в перевоз, четвёртые в страхование. Кто держит капитал мёртвым, тот сам себе враг.

— Старые деньги любили тишину, — сказал Сергей Аполлонович. — Новые любят бег.

— Так отчего же не бегать, коли бег кормит? — охотно подхватил гость. — Вон Крестов опять через подставных вошёл и в складской подряд, и в перевоз. У него деньги не лежат. У него они бегают быстрее курьера.

Имя прозвучало почти вскользь, но после него в комнате стало тише.

— Слышал, — сказал Сергей Аполлонович. — И слышал также, что рядом с ним лучше не стоять, когда он начинает считать.

— Это верно, — отозвался гость. — Крестов сперва вкладывает, потом уже решает, кто вокруг него нужен.

Судя по шороху, на столе развернули какую-то ведомость.

— Вот глядите, — сказал гость. Уже без приторной вежливости вовсе. С деловитым азартом. От прежнего тона только придыхание осталось. — С арендной части по малолетнему этой зимой вышло восемьсот сорок чистыми. И что? Думаете, такие деньги в сундук кладут? Нет. Часть туда же и пустят, в оборот. Один доход другим прикрывают. Так и растут.

В груди у меня похолодело. Сердце гулко ухнуло вниз.

По малолетнему.

Речь шла не о какой-то чужой усадьбе. Речь шла обо мне, моем имуществе и моих деньгах. Эти двое сейчас именно это обсуждали.

— Что на мальчишку тратить? — усмехнулся Сергей Аполлонович. — Ему и так дают крышу да хлеб. А живые деньги должны работать.

Оба негромко засмеялись.

Я не шевелился. Только повторял в голове открывшиеся факты.

Восемьсот сорок чистыми.

Их не берегут, а отправляют работать дальше.

Это уже не просто предположения. Это цифры, которые можно и нужно превратить в настоящее дело.

Ну и между делом мягонько намекнули, что по делу вдовы контора только для виду поработала, а по-настоящему не укусила.

Скрип половиц под тяжелыми шагами гостя возвестил о том, что беседа закончилась. Я немедленно вернулся к себе в комнату и снова взялся за карандаш.

Вот теперь мне было что записать, и рисунок начал складываться.

Меня держали на скупом содержании не потому что у меня нет денег. А просто потому что эти деньги давно уже жили своей жизнью. Бегали, крутились, приносили прибыль в чей-то чужой карман.

Я начал быстро писать на чистой странице:

Дело первое. Голенев А. И.

Предмет: имущество малолетнего.

Факт: 840 рублей чистыми с арендной части за зиму.

Расход на содержание: неизвестен.

Кто распоряжается: Сергей Аполлонович.

Проверить: опекунский отчёт, арендные книги, договоры, срок совершеннолетия.

Подумал, и в разделе «Ведерникова» записал следующее:

«По этому делу приходили заранее. Хотят, чтобы мы сделали вид, но по-настоящему не защищали».

Поставил точку и улыбнулся. Вот это уже было начало настоящей охоты.

Пламя оплывшей свечки затрепетало, намекая, что скоро погаснет. Но пока она еще горит, я успею написать еще несколько строчек.

Итак, что нужно купить за свои деньги:

1. Крепкую тетрадь.

2. Подбить сапоги.

3. Пачку плотной бумаги.

4. Тесьму или шнур для перевязки пачек.

5. Новую свечу.

На последнем пункте фитиль свечки зашипел, пламя заискрило и погасло. Оставив меня в полной темноте. Что ж, главное я уже сделал. Наощупь я сложил листы бумаги друг на друга. Вернул карандаш в стакан. Забрался под тощее одеяло и теперь уже мысленно набросал план на завтрашний день.

Первым делом нужно пощупать аптекаря. Этот след может быстрее всего протухнуть быстрее всего. Второй очередью — церковь. Батюшку в лоб, ясное дело, не взять, значит действовать придется через порядок и пономаря.

Доктора пока что трогать не следует, пусть он сам посидит какое-то время с мыслью, что его память могут начать мерять по его же собственным записям.

А что касается моих денег… Так, стоп. Прежде всего, не надо смешивать. Дело вдовы — отдельно, мои деньги — отдельно. Не тащить за одну нитку, пока она не оборвется, а держать в руке сразу несколько. И знать, за которую тянуть первой.

Глава 7

В первую секунду после пробуждения я подумал, что бытие Аркашкой Голеневым мне привиделось. Но всего на короткий миг, ровно до того момента, как я понял, что именно меня разбудило.

Что еще за неприятный дробный стук, отдающийся прямо в мозг?

Но уже в следующую секунду я понял, что стучат мои зубы. А сам я скукожился каралькой под тощим одеялом. За ночь моя комнатенка выстудилась, от окна сифонило уличным холодом. Снаружи едва-едва брезжил рассвет.

Усилием воли я заставил свое закостеневшее тело разогнуться, спустил со своего сундука-кровати ноги. И к списку необходимых для жизни вещей добавилось большое теплое одеяло. Пока что только мысленно, потому что для записи было еще темно.

Аркашкино тело отчаянно сопротивлялось, я чуть ли не ушами слышал хныканье и ощущал каждой клеточкой тела желание заползти обратно под одеяло, чтобы провести там как можно больше времени. До тех пор, пока кто-нибудь не придет и не ткнет под ребра. Авось до полудня и не вспомнит никто про Аркашку, а чем меньше на глаза попадаешься, тем меньше тычков получишь.

Это все тоже укладывалось во вчера открывшуюся мне картину. И я твердо вознамерился эту картину изменить.

Сжав зубы, я взял верх над убогими желаниями аркашкиного тела и заставил его сделать несколько энергичных махов руками, чтобы разогнать кровь. Потом несколько приседаний. Крупная дрожь, бьющая тело, унялась, но