КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

Все полезли по узлам и котомкам. Парни с боковых полок тоже подвалили.

— Аркаш, тебе Тонька там тоже положила, — сказал Федя

Я с сомнением принялся развязывать свой узел, однако ж действительно обнаружил там поллитровую эмалированную кружку с цветком на боку.

— Да не менжуйтесь! — понял сомнение некоторых Тимофей, у которого, я так понял, был уже не первый контракт. — Думаете, дежурный — не человек, что ли? Мы аккуратно, и он к нам с пониманием.

Разливали крышечкой, в кружке получилось едва на донышке. Заедали свежим чёрным хлебом с колбасой — вкусно было, как у бабы Дуси…

Чекушек, правда, оказалось две, так что, едва поезд тронулся, выпили ещё и отвальную, но всё равно по сорок грамм на нос, да на сытый желудок — ерунда.

— Ребя, мать мне цельный пирог с сёмгой сунула, а я на неё уж смотреть не могу, — прогудел парень с полки над нами. — Давайте съедим, а?

Съели и пирог. В соседней выгородке уже запели:

— На коне вороно-ом

Скакал в сотню казак —

Е-е-ей, сабля вострая с ём,

Держал пику в руках!*

*Самая всамделишная казачья песня, с вариациями широко распространённая по Сибири. Приводится в отдельными фрагментами.

Басовитый парень, который с сёмгой, разом оживился, сел, едва не задевая макушкой третью полку, растянул гармошку и ловко подстроился, выводя гулко, не хуже архидьякона:

— Две руки, как замо-ок,

Крепко сжались на миг.

Е-е-ей! «До свиданья, сынок», —

Ему молвил старик.

Поезд набирал ход вдоль заснеженной тайги. В глазах мелькали хороводами сосны да лиственницы, и я понял вдруг, что спать хочу просто смертельно — всю ночь же шёл! И пока не нашлось других желающих, забрался на верхнюю третью полку — тут хоть можно ноги вытянуть, всё одно никто не зацепится.

Теперь, если чуть свеситься вниз и заглянуть в окно, было видно лишь монотонное мелькание заснеженной насыпи, перемежаемое выскакивающими и тут же пропадающими пятками столбов. И даже переливы гармошки и рёв полсотни молодых весёлых голосов не мешал мне.

— Дёрнул сын повода-а,

С озёр ветер подул.

Е-е-ей! Парень ехал туда,

Отколь слышен был гул.

…

Веки сами собой закрылись, и я провалился в сон.

БРАТСК

Передислокационный пункт

Проснулся от того, что вагон, дёрнувшись, остановился. А потом по проходу прошёл давешний дежурный и зычно провозгласил:

— Выходи строиться!

Лёгкое амбре перегара он проигнорировал. Впрочем, может быть, это наверху духан сильнее ощущается, а внизу всё перебивает запахом волчьих полушубков и унтов.

Выскочили мы на снежок перрона. Смотрю, площадка перед вагонами огорожена, чтоб никто не разбредался куда ни попадя, а вдоль ограды стоят несколько унтеров, и около каждого — плакат на высокой палке, как штандарт. А на тех плакатах, значицца, надписи: «Стрелки», «Оборотни», «Шаманы, волхвы, предсказатели» и прочие варианты. Даже, гляжу, «Водителей тракторов» в отдельную группу занесли. Совсем без способностей, выходит, не набирали, только в чём-то да отличных. А к унтерам очереди уже, да приличные. Выходит, не первые мы.

— Вы куда? — спросил я Тимоху с Федей.

— В стрелки́, — ответили они хором.

— Ну тогда прощаться будем, что ли? Мне к зверям.

— Да ну⁈ — удивился Федя. — А ты кто?

— Медведь, — усмехнулся я. — Тока белый. Давайте, парни! — Я протянул руку: — Будьте!

— Давай! — пожал руку Федя. — Медведь, гляди ты!

Тимоха тоже руку пожал, но сказал:

— Да вы не торопитесь прощаться. Дирижбандель-то один. Глядишь, свидимся ещё. Твоя фамилия-то как?

— Кор…кин, — чуть не опростоволосился я, едва настоящую фамилию не сказав. — А по отчеству Ильич.

— Ну вот, а мы Быстровы!

Мимо прошёл толстый урядник, покрикивая деловито:

— Не стои́м, не стоим, разбираемся по разрядам! — и пришлось нам разойтись.

Подошёл я к Зверям, смотрю, что-то негусто нас. Человек пятнадцать всего. Это с двух-то партий? Маловато будет!

Звериный унтер достал планшетку и принялся сверяться со списками (это, надо полагать, шестаковский вербовщик предварительные дал, да другие тоже). Нас заново всех перепроверили, особливо уделяя внимание на то, кто какой зверь и что умеет. Из всей небольшой группы высшим я был один, и все сразу начали смотреть на меня чуть не с завистью. Признаваться, что толку от меня как от мага — фиг да ни фига, мне было стыдно до ужаса. Так и промолчал, как дурень. Ладно. На место прибудем, распределят по частям, непосредственному командиру скажу, чтоб больших надежд на меня не возлагал.

— Коркин! — вдруг повторно вызвал меня унтер, и я по курсантской привычке вытянулся смирно:

— Слушаю, господин вахмистр!

— Ты и в технике, тут сказано, разбираешься?

— Курсы техников при Иркутском специальном военном училище. С отличием! — держался легенды я. — На отлично знаю схему «Гвидона», «Тулы» и «Вулкана». Участвовал в процедурах снятия с хранения и обратной консервации. «Гвидон» могу водить. Стрелял из башенного пулемёта, зачёт на хорошо сдал. — Ну это я так, принизил немного, чтоб легенда слишком уж конфетной не казалась.

— М-хм… — вахмистр задумчиво подкрутил ус. — Ну посмотрим. Так-то оборотней сильный недобор. Доложу, но вряд ли тебя в механики переведут, — захлопнул планшетку и ушёл.

— Звезда, значит? — с усмешкой спросил стоящий напротив парень. Рысь, кажется.

— Не гони пургу, — поморщился я. — Ты вот стреляешь хорошо?

— И чё?

— И то! Тоже ведь сказал. А мог бы поскромничать. А я что — из-за твоего ложного чувства неполноценности молчать должен?

Неизвестно, чем бы закончилось наше препирательство, если бы на примыкающем к ограде двухэтажном здании, на котором висела табличка «Передислокационный пункт Уездного Братского по воинской повинности присутствия», вдруг не завёлся громкоговоритель и хрипато не объявил:

— «Оборотни» и «механики», проходим в вещевой отдел для получения формы! Оборотни и механики…

Понятное дело, что вещевой отдел находился где-то в недрах здания, и ручеёк новобранцев сразу устремился туда. Дальше было нудное. Оставить верхнюю одежду с шапкой в огромной раздевалке (запомнить точное место, а то полушубок-то непривычный, могу и забыть, который мой).

У кого волосы длиннее уставной — того сразу отправили на стрижку (это мимо меня, курсантская причёска всех устроила). Но морды брили всем. Чтоб на фотках, значицца, красивыми быть. Сбрили мою недельную почти что бороду, и даже усов