Нашу маму раздраконили - Валентина Филиппенко
Мы с Агатой переглянулись, а мама фыркнула и поставила вазу на столик рядом с альбомом. Все вместе мы дружно всматривались в фотографию тощей и длинной девочки с котом на руках. В вазе покачивалась мутная вода – примерно половина ведра и флакона капель. Агата вдруг дёрнулась из-под бабушкиной руки, потянувшись к альбому, и сбила со стола вазу. «Успокоительный» раствор пролился на стол и на фотоальбом. Прямо на снимок из театра, где мама – уже подросток – стояла рядом с бабушкой и дедушкой. В красивом чёрном платье, с ровной спиной. Снимок мне показался почему-то знакомым.
– Ну что ты творишь! Ку… ку… – Бабушка запнулась, глянув на Агату и поймав на себе строгий взгляд дракона.
А Агата ткнула пальцем в фото и вдруг выдала:
– Не «ку», а «кл»! Клатч! Это же мамин клатч!
На снимке в руках у бабушки и правда была золотая сумочка из питона, которая теперь лежала на диване рядом с драконом. Оплаканная и отмытая. Бабушка приподняла брови, проследила за взглядом Агаты, за моим взглядом и… побагровела. Кажется, она только сейчас признала в странном предмете принадлежавший ей когда-то дамский аксессуар.
– Так вот он где был все эти годы! Да? Вот куда он делся! А я его искала по всем шкафам, подружку Свету обвиняла, что она его взяла и не вернула, а это ты! Ты его взяла! Бессовестная!
Бабушкины губы задрожали, кулаки сжались. Загребая ковёр ногами, как бык на корриде, она кинулась к клатчу. Ноздри её раздулись, когда наперерез выскочила Агата. Словно регбист, моя сестра первой цапнула злополучную сумочку. Я только и успел подумать, что надо подбить папу отдать её в спорт. Но бабушка не собиралась сдаваться и чуть ли не в прыжке метнулась к внучке. Пальцы её проскользили в миллиметре от Агатиного плеча, но схватили только воздух: сестрёнку так просто не возьмёшь! Агата победно оскалилась, будто планировала укусить бабушку, но тут её за шиворот поймала мама-дракон. Клатчепохитительница закачалась в воздухе, показывая бабушке язык. Бабушка ругала внучку на каком-то странном языке, пытаясь до неё допрыгнуть. Сцена была… необычной, на неё с любопытством смотрел не только я, но и все родственники с фотоснимков.
Поймав на себе взгляд тоненькой девочки-подростка из фотоальбома, мама-дракон второй лапой схватила и меня. Она закинула нас обоих на свою спину, сдёрнула с кресла плед и набросила его сверху, а затем… протянула Агате лапу с распахнутой ладонью. Сестра, поняв маму без слов, положила туда клатч.
Мамоящер открыла сумочку, достала оттуда какой-то билет и тяжело вздохнула. Я присмотрелся и понял, что это билет не в театр, а на каток. В парк Горького! Дракон сжал листок двумя коготками и прямо перед носом у бабушки дунул на него огнём, отчего он за секунду превратился в пепел. Потом мама сунула бабушке и сам клатч.
И, уже не заботясь о сохранности дверей, выбралась на балкон родительского дома, схватив для нас плед вместо пальто. Двери хрустнули, нас обняли морозный воздух, тёплая ткань и ощущение свободы. И мы снова полетели.
Слёзы – вода
Мы летели над городом без какого-либо плана. Медленно, будто на обзорной экскурсии, потому что мама теперь боялась нас уронить. Агата, бултыхая ногами, придерживала корону. Я думал, как быть, а сестра обняла дракона за шею и тяжело вздохнула.
– Устала? – спросил я. Рыцари не жалуются, рыцари заботятся.
– Это был подарок, – ответила «дама моего сердца».
И как это часто бывает в разговорах с женщинами, я не понял, о чём говорила Агата. Но промолчал.
– Сеня! – возмутилась и вдруг ущипнула меня за ногу «дама сердца». – Это был подарок. Понимаешь?
Я всё равно не понимал, но продолжал молчать: было свежо, и я пытался разобраться, куда мы летим. Открывать рот лишний раз мне не хотелось.
– Что ты за рыцарь такой, когда тут не-спа-вед-ли-вость! – зло выкрикнула Агата без буквы «эр» (то ли она её потеряла, то ли её ветер унёс).
– Какой подарок? – наконец отозвался я.
– Клатч этот! Бабушка подарила его маме. Когда та школу окончила. И забыла… Сама подарила, а потом захотела забрать.
Я задумался. Но Агату это не устраивало.
Она снова ущипнула меня и продолжила:
– Так нельзя! Нельзя дарить подарки, а потом их забирать. Понимаешь?
Я понимал и согласно закивал:
– А откуда ты знаешь про клатч?
– Мне мама рассказывала… – уже не так настойчиво и уверенно ответила Агатка. – Когда я его канючила. Она сказала, что это подарок.
Пару минут после этого разговора мы летели молча. Каждый явно думал о своём, а я ещё думал: слышала ли мама наш разговор? И вообще, хороший ли у драконов слух?
И тут рядом с моим ухом кто-то зашмыгал носом.
– Та-а-ак не-э-эльзя-а-а! Не-э-эльзя-а-а! – ревела Агата. Она стала тереть лицо руками, размазывая сопли, а после прижалась к шее дракона и продолжила: – Бедная, бе-э-эдная ма-а-амочка! Бе-э-эдный кла-а-атч!
Мне казалось, этот день больше не сможет меня удивить: мама превратилась в дракона, в доме пожар, мы летали над городом, упали в зоопарке в вольер с козлами, катались с драконом на автобусе, забрались через балкон в бабушкину квартиру, бабушка, Агата и мама подрали́сь… Я мог бы ждать инопланетян на ужин или что в Москве вдруг в самом центре города появится море. Но нет: Агате стало кого-то жалко. До слёз.
Ну ничего себе!
И ещё об Агате
– Рыцарь! Ты же ры-ы-ыцарь! – выла Агата. – Ры-ы-ыцари спасают! Всех спасают!
Я, кажется, уже говорил, что терпеть не могу женские слёзы? Вот прям до тошноты и холодных мокрых ладошек. Сводит челюсти, и хочется то ли убежать, то ли схватить пачку салфеток и кинуть прямо… прямо в окно. Мне кажется, девчачьи слёзы – это даже хуже, чем сдавать кровь из пальца.
Поэтому мы с Агатой обычно дерёмся не очень долго, и я… сдаюсь ей. Да-да. В «Кодексе рыцаря» такого пункта нет, но я вам скажу: дамам лучше сдаться. Это и не проигрыш вовсе (ведь с ними вообще драться нельзя), зато все будут целее. И меньше слёз.
– Успокойся, – сказал я Агате и замычал, чтобы она поняла́: я думаю и пытаюсь что-то придумать. Так иногда делает наш папа, и на маму это действует.
Агата вроде перестала выделять
