Нашу маму раздраконили - Валентина Филиппенко
Я хотел напомнить Агате о нашем плане, но её губы задрожали, нос покраснел, она часто заморгала и набрала полную грудь воздуха… Я подскочил, чтобы принять огонь сестры на себя, как вдруг услышал над правым ухом треск рации. Поднял голову, а там…
…В джинсах, в почти военной куртке надо мной возвышалась какая-то дамочка – высоченная, в наушниках с микрофоном, из которых всё время что-то шелестело и шипело. Дама встала напротив мамы, воинственно расставив ноги, и объявила:
– Приём-приём. Я нашла его. Облезлый, но наш.
Шоу
Дамочка с рацией, уперев руки в боки, кивнула маме и скомандовала:
– Ну что, актёр погорелого театра? Опять в загул ушёл? У нас мотор, тьфу ты, то есть начало спектакля, через пятнадцать минут. Быстро в гримёрку!
И после этих грубых – действительно грубых – слов она сделала знак охранникам, уже сжимающим нас в кольцо со всех сторон, чтобы они рассосались.
– Это наш, – повторила она. У неё снова зашипело в ухе, и она ответила: – Да, скажите Копейкину, что нашли.
Мы с Агатой и мамой переглянулись. Я был растерян, мама насторожена, а Агата сглотнула комок из слёз и визга и притихла. Её взгляд упал на желанные босоножки. Что-то взвесив в голове, она заинтересованно посмотрела на дамочку. Как и в случае с мальчиком и фото в холле торгового центра, моя сестра почувствовала сладкий запах выгоды.
– Кто это у вас «наш»? – поинтересовалась Агата, глянув на незнакомку весьма серьёзно, и тоже упёрла руки в боки.
– Девочка, иди к маме, – фыркнула джинсовая тётенька и попыталась взять дракона, то есть маму, под локоть и подтолкнуть к выходу.
Но Агата сдаваться не собиралась.
– Это наш дракон, – сквозь зубы процедила сестра и протиснулась между дамой и мамой.
– Конечно-конечно, – снисходительно промямлила ходячая рация (вероятно, продюсер) и зашипела в микрофон: – Готовьте там принца. Сейчас появится ящер.
Цепкие пальцы схватили маму за лапу. Отодвинув Агату в сторону, дамочка сильнее потянула на себя «актёра», но с удивлением поняла, что это не так-то просто. Отпустив лапу, она ещё раз осмотрела дракона и отметила, что «на костюм они явно не зря потратились».
– Только как эта штуковина будет летать под потолком? – сама с собой решила обсудить вопрос продюсер.
А босоножки сияли, и Агата не придумала ничего лучше, чем выдвинуть ультиматум:
– Штуковина пойдёт с вами, только если вы купите мне эти босоножки!
«Штуковина»?! Рот дамочки с рацией открылся от удивления, а мама довольно раздула ноздри и хихикнула. «Справляйтесь с этим ребёнком сами», – явно говорила она.
– Что-о-о? – Продюсер вытянулась лицом и отпустила мамину лапу. – Да мы гонорар уже заплатили вашему ящеру, чтоб его снеговик съел! Быстро на площадку! Шоу начнётся через пять минут.
Слова дамочки никого ни в чём не убедили. Зато рядом с нами появилась продавец. Другая девушка, не очень милая и совсем не улыбчивая. Она хрустнула пальцами, увидев Агату и разбросанные босоножки.
– Отличный выбор, – заметила продавец. – С вас пять тысяч.
Пяти тысяч у мамы с собой не было. И у меня, у рыцаря, на карточке лежало гораздо меньше денег. Мы с мамой переглянулись и – зуб даю – обсудили ситуацию без слов. Не успев даже подумать, я сказал:
– Штуковина пойдёт с вами, только если моя сестра сыграет принцессу.
Вот так-то! И… Ой.
Принцесса
Наверное, у каждой девочки есть мечта: не просто надеть корону и платье, натереть щёки и нос блёстками, сбрызнуться духами из маминого флакончика, но ещё и во всём этом обличье предстать перед зрителями. И чтобы зрители хлопали и восхищались.
Джинсовый продюсер, осмотрев Агату и потрогав корону, чуть прищурилась, опустила взгляд на колготки сестры и, закусив губу, вдруг согласилась:
– Давайте. Пусть будет принцессой. По рукам.
Мне даже показалось, что за очками дамочки сверкнули искры – настолько ей понравился план. Но куда более выразительно на нас смотрела продавец: она явно ждала, что уж теперь-то мы купим босоножки «для девочки». Однако девочка уже вошла в роль и поскакала за продюсером, как горная коза. Мамодракон и я поплелись следом.
В гримёрке нас ждали зеркало с лампочками, печенье с шоколадом и апельсиновым джемом, кружочки апельсинов и накрашенный, с зализанными волосами мальчик. Это, видимо, был принц, ждавший своего звёздного часа. Он полулежал на кресле-мешке и смотрел в экран телефона.
Когда продюсер вошла в комнату, а дракон всунул морду и уложил её рядом со складным стулом, на спинке которого блестела надпись «Шоу», принц устало зевнул и потянулся к печенью.
– Золотко… планы поменялись. Сегодня ты на сцену не выйдешь, – сказала весьма холодно продюсер и положила Агате руки на плечи. Как куклу, она усадила мою сестру на стул перед зеркалом и сделала знак гримёру. – Готовим девочку к роли. Крутим кудри, румяним щёки. И быс-тро!
Агата радостно замахала ногами (она не доставала до пола) и через плечо прыснула мне от смеха:
– Вот видишь! Я принцесса! Всё же принце-э-эсса! Давай, Сеня, сфоткай меня!
Принц тем временем даже не шелохнулся. Он жевал печенье и смотрел в смартфон, где прыгал хомяк из какой-то игры. Мальчик был, наверное, моим ровесником или чуть постарше. На левой руке у него блестели электронные часы, уши прикрывали наушники. Кажется, он не слышал, что роль у него только что забрали.
– Эм-м-м… простите, – обратился я к джинсовому продюсеру. – Но у него наушники…
– Что? – Дамочка согнулась надо мной и сдвинула брови. – Какие наушники?
– Он, – ткнул я пальцем в принца, – вас не слышал. А ещё… – Тут я сам удивился: когда я успел об этом подумать? И даже решил сказать? – А ещё нужен… сценарий. Для Агаты. То есть принцессы. И для дракона.
Продюсер поджала губы и осмотрела гримёрку. Её наушник зашипел, и все в комнатке (кроме принца) услышали, как кто-то оттуда взволнованно проговорил: «Копейкин идёт».
В этот момент за дверью, вернее за драконом, раздались грохот и недовольное ворчание. Выбросив вперёд длинную худую ногу, мимо дракона в комнатку протиснулся высокий тощий мужчина с шарфиком на шее, с очень смешными тонкими усами и полностью лысой головой. Он сдвинул брови (которые тоже походили на усы), надул губы и хмыкнул:
– Так-так-так. Что это тут такое?
Агата, которой накрутили уже половину локонов и даже налили какао (представляете, сколько селфи она успела сделать за пару минут с плойкой в волосах?), подняла подбородок
