Курорт - Александр Науменко
— Я сделал шаг, а тут он появляется из-за угла, от лестницы, мать его так, — говорил Виктор, вытирая дрожащей рукой пот с лица, размазывая кровь. — Без звука шёл. Ну я на автомате и шмальнул. Даже испугаться не успел.
Один из клиентов бара, тот самый высокий, слегка полноватый мужчина в шортах, который рассуждал про наркотики, вдруг решительно шагнул в коридор.
— Мне нужно оружие, — заявил он твердо. — Я охотник, я умею обращаться. С одним автоматом мы не продержимся.
Он приблизился к трупу. Боевик лежал лицом кверху, раскинув руки. Рядом валялся его автомат, укороченный АК, какой-то модифицированный, с планками Пикатинни.
— Осторожнее! — крикнул Виктор.
Мужчина наклонился, протягивая руку к оружию. Его пальцы почти коснулись холодного металла ствола.
И тут случилось то, от чего кровь застыла в жилах у всех нас. Труп дёрнулся. Не просто конвульсия умирающего. Это было резкое, хищное движение. «Мертвец» вдруг с нечеловеческой скоростью, не используя руки, одним рывком корпуса подался вперёд и вверх. Словно пружина распрямилась.
Мужчина не успел отшатнуться. Голова боевика, в задранной балаклаве, метнулась к шее охотника. Раздался влажный хруст и чавканье. Зубы террориста сомкнулись на горле жертвы, прокусывая кожу, мышцы и сонную артерию.
— А-а-а-а! — захрипел мужчина, пытаясь отпрянуть.
Нас всех обуял животный, первобытный ужас. Это было неправильно. Это противоречило законам природы. Человек с развороченной грудью не может кусаться.
Мне сразу подумалось вновь о зомби. Лицо террориста, когда он поднял голову, не выражало ни ярости, ни боли. Абсолютно никаких эмоций. Глаза смотрели куда-то в пустоту, сквозь жертву, но челюсти сжимались с силой гидравлического пресса.
Кровь фонтаном ударила из шеи мужчины, заливая лицо нападавшего.
— Твою мать! — заорал Виктор.
Мужчина смог вырваться. Он отшатнулся назад, зажимая разорванную шею руками, сквозь пальцы которых густо, толчками, сочилась алая кровь. Он хрипел. Пузыри кровавой пены лопались на его губах.
Боевик попытался встать. Он опирался на руки, поднимаясь, хотя из его спины торчали осколки ребер.
Виктор не стал ждать. Он вскинул автомат и, не теряя времени, одиночными, хладнокровно всадил две пули прямо в голову ублюдку. Череп террориста раскололся. Только тогда тело окончательно рухнуло, дернувшись в последний раз. Вновь началась суматоха. Паника накрыла людей с головой.
— Они бессмертные! — завизжал парень-мажор. — Бежим!
В отличие от мажора, который остался на месте, двое человек — те самые модели — не разбирая дороги, с визгом выскочили в коридор, скользнули мимо трупов и исчезли на лестнице, которая уводила на второй этаж. Мужчина с лысиной побежал в другую сторону, к эвакуационному выходу, и растворился за тяжелыми дверями.
А раненый охотник… Он сполз по стене на пол. Его лицо стремительно белело. Он пытался что-то сказать, тянул руку к нам, но изо рта шел только кровавый клекот. Через минуту он затих, застыв в неестественной позе, глядя остекленевшими глазами на лампу под потолком.
Виктор грязно, от души выругался, пнув стену. Затем, глубоко вдохнув, он с осторожностью, держа убитого на мушке, приблизился к нему.
Он быстро, брезгливо обшарил тело, срывая с разгрузки подсумки. Взял автомат погибшего охотника. Затем, обернувшись, он вытащил из-за пояса пистолет и кинул его мне.
Я поймал тяжелый, холодный металл. Это был пистолет Ярыгина, «Грач». Массивный, угловатый. Я немного разбирался в оружии. Отец брал меня на охоту, и я читал журналы, но из боевого пистолета стрелять не доводилось. Только из дробовика по банкам.
— Сними с предохранителя, флажок вниз, — бросил напарник, видя мою растерянность. — Просто целься и вышибай мозги. В корпус не бей, бесполезно. Только голова. Понял?
Я кивнул, чувствуя тяжесть оружия в ладони. Она придавала какую-то зыбкую уверенность.
Виктор также сорвал с разгрузки мертвеца несколько гранат.
— Так, это РГД-5, а это… о, «эфка». Серьезные ребята.
Он распихал гранаты по карманам брюк.
Держа в руках пистолет, я подошёл к служебному ходу в конце коридора, который, как я знал, уводил под землю. Там проходила сеть технических туннелей, тянущаяся под всем курортом, для коммуникаций, доставки белья и еды, чтобы не смущать гостей видом тележек.
Я дернул ручку двери. Она легко поддалась. Но за ней… При свете тусклой дежурной лампочки я увидел, что внизу блестит чёрная, маслянистая вода. Лестница уходила прямо в неё.
— Откуда вода? — спросила Катя, становясь рядом со мной и опасливо заглядывая вниз.
Оттуда тянуло сыростью и запахом канализации.
— Я не знаю, — прошептал я.
— Скорее всего, где-то там рванули, — возник за нашими спинами Виктор, также разглядывая воду. — Некоторые коридоры проходят ниже уровня моря, близко к береговой линии. Или трубу магистральную перебили взрывом, или шлюз подорвали. Жаль, конечно. Можно было бы безопасно пройти под землёй и выйти чуть ли не у ворот КПП.
Остальные оставшиеся, старик с тростью и бабушка с иконой, топтались на безопасном расстоянии от трупа боевика, боясь приблизиться. Они обсуждали увиденное шепотом, с ужасом поглядывая на мертвеца.
— Вы видели? Видели его глаза? — шептала бабушка. — Это бесы. Самые настоящие бесы в них вселились. Не может человек живому горло грызть!
— Какие бесы, Ивановна, окстись, — возражал старик, нервно постукивая тростью. — Это психотропное оружие. Говорю же, «Химера». Или бешенство, модифицированное генетически. Вирус, блокирующий кору головного мозга и оставляющий только лимбическую систему. Агрессия, голод. Как в том фильме, «28 дней спустя».
— Да ну, бред! — отмахнулась полная женщина в закрытом купальнике. — Это всё наркота. Соли, спайсы… Просто очень много.
— Соли не дают такой координации! — спорил старик. — Он же двигался как кобра! Это боевая программа!
Люди выдвигали теории, одна страшнее другой, и тут же отвергали их, считая бредовыми. Мозг отказывался принимать реальность, в которой люди ведут себя как зомби.
— Ладно, хватит трепаться! — прервал их дискуссию жёстко Виктор. — Внизу вода, прохода нет. Надо двигаться отсюда. Оставаться в этой комнате, ловушка. Если они пойдут зачищать помещения, нас тут зажмут и гранату кинут.
— Куда? — спросила девушка в бикини, та самая, что была с мажором.
Она обнимала себя за
