Те, кто остались - Александр Науменко
— И что? — спросил Вологодский.
— Мы превратим эту дорогу в каток, — усмехнулся Васильев. — Саня, у тебя пожарная помпа на ходу?
— Обижаешь. На базе «Урала».
— Отлично. Сейчас же гонишь ее к горловине. Бурим лед на ручье, забираем воду и заливаем подъем перед въездом. Слой за слоем. На морозе в сорок градусов через час там будет ледяная горка. Гусеницы, может, и возьмут, а вот колесная техника встанет.
— Принято, — кивнул Саня.
— Дальше, — продолжил Васильев. — Петр Ильич, аммонал.
— Готов.
— Закладываем фугасы. Не на дороге. Они там миноискателями пройдут. Закладываем на склонах сопок. Когда колонна втянется в низину, рвем заряды. Вызываем искусственную лавину. Камни, снег, деревья, все вниз. Если повезет, завалим головную и замыкающую машину. Запрем их в коробочке.
— А чем жечь будем? — спросил молодой парень, тот самый, которого недавно Ильич тряс за грудки. Сегодня он выглядел собранным.
— Коктейли, — ответил Ковалев. — Тетя Валя, девчата! Собирайте все пустые бутылки. Стеклотару. На складе ГСМ берете отработку, бензин, солярку. Я дам рецепт смеси, чтобы липла и горела долго. Делаем запасы.
— Васильев, у нас бульдозеры есть, — вспомнил один из трактористов. — «Комацу» тяжелый.
— Вот! — ткнул пальцем в карту Игорь. — «Комацу» обшиваем листами железа. Что найдете, бочки режьте, ворота снимайте. Делаем эрзац-броню на кабину и двигатель. Ставим его в засаде, за ангаром. Если прорвутся, тарань. Сталкивай с дороги. Твоя задача, создать пробку из металлолома.
— А стрелять? — спросил Ваня Трушин. — У меня «Вепрь» 12-го калибра.
— Стрелки, — обвел взглядом присутствующих Васильев. — Все, у кого есть нарезное, ко мне. Будем делать снайперские лежки. Задача, бить по оптике, по приборам наблюдения, по командирам, если высунутся. Гладкие стволы в резерв, на ближний бой в застройке. Стрелять только наверняка! Патроны беречь как зеницу ока.
— И последнее, — добавил Ильич. — Сейсмокосы. Провода с датчиками.
— Зачем? — не понял кто-то.
— Раскидаем их по лесу на подступах. Подключим к станции. Будем слышать их шаги за километр. Никто незамеченным не подойдет. Мы будем знать, где они, раньше, чем они нас увидят.
Ковалев снова обвел взглядом зал.
— Всё ясно?
— Ясно, — ответил ему разноголосый гул.
В этом гуле уже не было паники. Была злость.
— Тогда за работу. Времени в обрез.
Поселок Северный взорвался деятельностью. Если бы кто-то посмотрел сверху, он увидел бы, как маленькие фигурки людей снуют между зданиями, как муравьи, восстанавливающие муравейник перед грозой.
В гараже визжали «болгарки» и сыпались снопы искр. Бригада сварщиков под руководством матерого дяди Миши «одевала» тяжелый бульдозер «Комацу» в доспехи. На кабину наваривали куски стальных труб, листы рифленого железа, решетки из арматуры. Монстр получался уродливым, похожим на технику из «Безумного Макса», но внушительным.
— От кумулятивного не спасет, — ворчал дядя Миша, приваривая очередной лист, — но от пулемета прикроет. Главное, стекло смотровой щелью заменить.
На улице женщины таскали ящики с пустой тарой. На складе ГСМ Ковалев лично смешивал адскую смесь, бензин, масло, немного алюминиевой пудры для температуры и натертое хозяйственное мыло для загустения.
— Аккуратнее, девчата, — наставлял он. — Тряпку пропитываем, затыкаем плотно, но так, чтобы хвост торчал. Это не игрушки.
Пашка с Ильичом и двумя взрывниками возились с аммоналом. Оранжевые брикеты взрывчатки укладывали в пластиковые мешки, обматывали скотчем вместе с кусками арматуры и болтами, для осколочного эффекта.
— Электродетонаторы все проверил? — спрашивал Ильич, работая быстро и четко.
— Все в норме, цепь звонится, — отвечал взрывник, молодой парень с посеревшим лицом, но мозолистыми руками.
Они погрузили адские подарки в кузов внедорожника и рванули к горловине въезда.
Там уже вовсю работал Саня Вологодский. Пожарный «Урал» ревел, выплевывая струю воды на дорогу. Вода мгновенно схватывалась, превращая наклонный участок зимника в зеркало. Саня, стоя на ветру, в ледяных брызгах, руководил процессом, как дирижер.
— Еще слой! — кричал он. — Чтобы они даже тут на карачках ползли!
Васильев с группой охотников ушел в сопки. Они готовили лежки. Выбирали места за валунами, маскировали их снегом, расчищали сектора обстрела, спиливая мелкий кустарник, чтобы не мешал пуле.
— Помни, — учил он Трушина, который сжимал свой «Вепрь». — В лоб не бей. У них броники. Бей по ногам, бей в шею, в лицо. Если видишь триплекс на броне, стреляй по стеклу. Ослепи машину, и она станет бесполезной.
В лесу, на флангах, геологи разматывали сейсмические косы. Тонкие провода змеились под снегом, датчики-геофоны втыкались в мерзлую землю. Теперь любое движение, будь то шаг человека или гусеница танка, отобразится на экране станции в поселке.
Ветер усиливался, заметая следы, помогая людям. Природа словно решила встать на их сторону, или же просто готовила декорации для кровавой драмы.
Пашка, закончив с прокладкой проводов, вернулся к рации. Он слушал эфир. Китайцы молчали. Они соблюдали радиомолчание перед атакой. Это было плохим знаком. Значит, идут профессионалы, дисциплинированные и опасные.
Но Северный уже не был просто точкой на карте. Он превратился в ежа, ощетинившегося иглами, готового дорого продать свою жизнь. В воздухе пахло соляркой, сваркой и решимостью. Русские мужики готовились к драке. Самой главной драке в своей жизни.
***
Мир сузился до прорези прицела и мерзлого наглазника, от которого немилосердно тянуло холодом прямо в глазное яблоко. Тайга не просто шумела. Она стонала под тяжестью циклона, словно живое существо, которому ломают кости. Снег повалил стеной, плотной, липкой, забивающей ноздри и лепящей белые маски на лица живых, словно пытаясь заранее превратить их в мертвецов. Небеса, казалось, решили окончательно похоронить этот безумный, растерзанный войной мир под гигантским белым саваном, чтобы не видеть того безобразия, что должно было случиться внизу.
Ветер выл, срывая верхушки сугробов, и, к счастью для защитников Северного, дул с северо-запада, прямо в лицо тем, кто приближался по единственной дороге. Это была маленькая, но важная милость природы, последняя подачка перед адом. Оптические приборы врага слепли, тепловизоры теряли
