Ты станешь моей - Кейт Морф
Но среди бушующей стихии я сразу вижу Поцелованного Тьмой.
Артём стоит недалеко от подъезда. Толстовка черная, насквозь мокрая. Вода течет с его волос, по скулам, губы сжаты. Он поднимает глаза и встречает мой взгляд.
И в этот миг у меня сердце останавливается.
Он делает шаг ко мне, и я вижу, как у него дрожат губы. Потом вдруг резко он опускается на колени прямо в грязную лужу. Брызги разлетаются, вода смешивается со слезами, которые он даже не пытается скрыть.
— Прости меня, Анюта, — его голос ломается, и у меня сердце разрывается на части. — Прости, что был таким мудаком. Прости, что оставил тебя одну, когда ты нуждалась во мне больше всего. Я так тебя люблю, что без тебя дышать не могу.
Я чувствую, как что-то внутри меня тоже ломается. И я падаю рядом, колени тут же промокают, но мне все равно. Я хватаю его за лицо мокрыми ладонями, слезы текут по моим щекам, смешиваются с дождем.
— Артём, я люблю тебя, — слова рвутся из груди, как будто я их держала годами. — Прости меня, пожалуйста, за все. Прости! Прости! Прости! Я не знала, я не помнила… Я никогда бы не предала тебя по собственной воле, никогда.
Он трясется, обнимает меня так крепко, что больно в ребрах, но мне неважно. Я слышу, как он рыдает прямо у моего уха, и впервые в жизни я не боюсь слез.
Мы оба сбрасываем оковы прошлого и обнуляемся.
— Ты моя, Анюта, — шепчет он мне в волосы, прижимает к себе со всей силы. — Всегда моя. Я больше никогда тебя не отпущу. Никогда.
Я прижимаюсь к нему, сквозь шум дождя слышу только стук его сердца. Такое родное, настоящее. Мои пальцы до побелевших костяшек сжимают тяжелую ткань его толстовки. Я вдыхаю его запах, и понимаю: вот он, мой дом. Где бы мы ни были, что бы с нами ни случилось.
Мы стоим на коленях посреди пустого двора, насквозь мокрые, грязные, но такие живые. Я чувствую, как каждое его слово оживляет меня изнутри.
И когда он целует меня, отчаянно, до боли, до дрожи, я признаю: это конец нашей боли. И начало чего-то настоящего.
— Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — я смотрю в его темные глаза.
— Ты ни в чем не виновата, глупышка. Ты стала жертвой, как и я. Мы оба попали не в ту компанию, доверились не тем людям.
Он обхватывает мое лицо своими ладонями, проводит большими пальцами по щекам.
— А ты меня простишь?
— Я на тебя не злюсь, мой Поцелованный Тьмой.
Мы сливаемся в жадном поцелуе, наши языки сплетаются в танце. Все то время, что мы были порознь, мгновенно исчезает. И сквозь слезы я вдруг смеюсь и прижимаюсь к нему щекой.
— Пойдем ко мне, ты же насквозь промок.
— Как и ты, — улыбается Артём и целует меня в мокрые волосы.
Мы поднимаемся с колен, но он не выпускает меня из объятий ни на секунду. Я вдыхаю его запах, такой родной, чуть пряный, теплый. Боюсь, что дождь все смоет, и останется только пустота, но он рядом, и это главное.
— А как же твои родители? — тихо спрашивает Артём, тормозя у подъезда.
— Я тебя с ними познакомлю. Хотя, — я усмехаюсь, — с папой ты уже вроде знаком.
Артём кивает.
— Не так я планировал знакомство с родителями своей девушки.
Мы вместе поднимаемся по лестнице, держась за руки, как дети, боящиеся снова потерять друг друга. И когда дверь открывается, мама уже стоит с двумя большими полотенцами, как будто ждала нас все это время.
— О, Господи, — шепчет она, заворачивая меня в одно из полотенец, второе протягивает Артёму.
— Спасибо.
Папа появляется из кухни. Лицо у него строгое, брови нахмурены, и мне на миг становится страшно. Но потом он медленно протягивает руку Артёму. Тот смотрит прямо ему в глаза и жмет крепко.
— Можно Артём останется у нас на ночь? — вырывается у меня.
Мама приоткрывает рот, будто хочет возразить, но папа ее опережает:
— Если он будет спать на кухне, на раскладушке. А ты — в своей комнате!
— Конечно, — радостно соглашаюсь я, и внутри меня наконец-то все встает на свои места.
— И еще поговорим о том, как ты украл мою дочь, — папа старается «держать марку».
Артём улыбается, и впервые за долгое время у меня появляется уверенность: теперь у нас все будет хорошо.
Конечно же, папин приказ мы выполнили. После горячего чая папа даже любезно выделил Артёму свои штаны и футболку. Для меня это был очень важный поступок, и теперь я была полностью уверена, что папа принял моего парня.
И вот я ворочаюсь в своей кровати, зная, что недалеко лежит Артём. Разве можно уснуть? Но с другой стороны через стенку спальня родителей.
Мне не хочется попасть в их немилость, поэтому переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь пледом с головой. Но всякие мысли это не останавливает.
Слышу тихий щелчок замка, и резко подрываюсь с кровати.
В темноту комнаты прошмыгивает Артём. Я сразу же на носочках бегу к нему, обнимаю его за шею, он целует меня в щеку.
— Ты очень сильно рискуешь, — шепчу я ему на ухо.
— Пришел пожелать тебе сладких снов, — дерзко улыбается он.
— Я так сильно соскучилась, — прижимаюсь к нему своей грудью, пальцами порхаю по его сильным рукам, покрытым татуировками.
На ощупь считываю каждый шрам.
— Потерпи еще немного, малышка, — соблазнительно шепчет он мне на ухо, еле-еле слышно, но до безумия волнительно. — Всего одна ночь. А потом мы будем вместе, навсегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он чмокает меня в кончик носа и так же юрко выскальзывает из моей комнаты.
Сон? Не, не слышала. Мне хочется петь и танцевать от счастья!
ГЛАВА 58
Артём, год спустя
Склад снова вымотал. Ночная смена тянется, как вечность: цифры, ящики, грузчики, документы. Но я знаю, зачем все это терплю. Ради нее. Ради нашей маленькой съемной квартиры, где меня ждет тишина и самый главный человек в моей жизни.
Я тихо открываю дверь, стараясь не шуметь. В прихожей темно, пахнет ее духами — легкий, сладкий аромат, впитавшийся в стены. Скидываю кроссы, крадусь по коридору. В спальне сумрак, шторы плотно задернуты, только тонкая полоска света пробивается с улицы.
Анюта сладко спит. На боку, поджав колени, в моей огромной футболке, в которой почти утонула.
