Ты станешь моей - Кейт Морф
Я сразу понимаю куда она клонит. Резко вскакиваю с кровати и хмуро смотрю на нее сверху вниз.
— Что? Ты издеваешься? Я не буду этого делать! Это ведь неправда!
Маринка ухмыляется, как кошка, поймавшая мышь.
— Скажешь, моя милая. Иначе сама пожалеешь.
— Нет! — я чувствую, как во мне все закипает. — Так нельзя! Ты, значит, в клубе была, отдыхала, веселилась, за временем не следила. Но зачем Артёма приплетать?
— Это не твое дело, — холодно отвечает она и встает. — Сделаешь, как я сказала.
Выражение ее лица меняется. Она снимает маску милой и доброй подруги, передо мной теперь стоит настоящая стерва, которая готова идти по головам ради своей выгоды.
— Я так не скажу, — качаю головой.
И тогда она вытаскивает телефон из кармана. Пальцы ее уверенные, будто она знала, что этот момент наступит.
— Ну ладно. Тогда придется показать тебе несколько очень интересных фото.
Она поворачивает ко мне экран своего мобильного, я присматриваюсь. Я. Голая. Лежу на кровати, глаза закрыты. И рядом Вася, ухмыляющийся во весь рот. На нем только трусы.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног.
— Откуда это? — у меня в горле пересохло.
Марина улыбается противно-противно!
— Помнишь, как ты перебрала на вечеринке у Васьки? Ну вот, мы решили немного повеселиться.
— ЧТО? — я срываюсь на крик. — Повеселиться???
— Да расслабься, дурочка, — Маринка фыркает. — Он к тебе даже не притронулся. Просто лег рядом, и мы вас пофоткали.
Я начинаю задыхаться. Слезы сами катятся по щекам.
— Зачем вы это сделали?
— Говорю же, ради прикола, — усмехается она. — И теперь перед тобой встал выбор: либо ты подтвердишь мои слова про Артёма, либо завтра эта фотка будет у всех. У твоих одноклассников. У твоей мамы. У твоего папы.
Я хватаюсь за голову. Сердце колотится так, будто сейчас вырвется наружу.
— Папа, — шепчу сама себе под нос.
Я знаю, он убьет меня, если увидит это. Он убьет себя от стыда.
Маринка склоняется ко мне и шепчет ядовито:
— Всего лишь одно слово, Ань. Подтвердишь, и я удалю все. Никто никогда не узнает об этих фотках.
Сука! Как же так можно? Я ей доверяла, считала близкой подругой. А она так со мной поступает… Правы были родители, их компания — не для меня.
— Но… Артём, — я всхлипываю. — Он же ни при чем. Это ложь!
— Ложь, правда, какая разница? — Маринка улыбается гадко. — Все равно поверят мне. А ты станешь моей подругой, которая поддержала меня. Красиво же?
Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. Словно меня прижали к стене, и выхода нет. Они загнали меня в угол. Я задыхаюсь от унижения и ужаса.
— Всего лишь подтверди мои слова, — она говорит тихо и почти ласково. — И все закончится.
Слезы текут по щекам, я уже не могу их сдерживать. Внутри пустота. Боль. Страх.
— Да не ссы ты, Анька, ничего не будет. Просто скажешь и все. Будем дальше вместе тусить. Так что, ПОДРУГА?
— Я…, — мой голос дрожит, — я согласна.
Все. Точка. С этого момента моя жизнь сломана.
Я резко открываю глаза. Комната снова всплывает вокруг меня. Шум дождя за окном. Ольга Ивановна сидит рядом, внимательно смотрит.
— Ты все вспомнила?
Я прижимаю руки к лицу. Меня трясет.
— Да… Господи…, — выдыхаю я. — Я вспомнила…
Слезы жгут глаза, но внутри больше нет пустоты. Теперь там боль и ярость, такая острая, что невозможно дышать. Мне хочется кричать, бить стены, рвать волосы. Потому что правда оказалась хуже, чем я могла представить. Я продала Артёма за свое спасение, за жалкую попытку избежать позора.
Я предала его!
И теперь я ненавижу не Марину, не Васю. А себя.
Я сажусь, согнувшись, сжимаю голову руками, и слышу ровный голос Ольги Ивановны:
— Это тяжело. Но ты сильнее, чем думаешь.
Я поднимаю на нее глаза, полные слез.
— Он должен знать правду, — говорю я тихо. — Пусть он возненавидит меня. Пусть никогда не простит. Но я больше не могу жить с этим.
Ольга Ивановна кивает.
— Это и есть первый шаг, Аня.
Я встаю, ноги дрожат, но внутри есть какая-то новая твердость. Черное пятно, которое висело в моей памяти, наконец прорвалось наружу. И теперь я знаю: я найду Артёма и все ему расскажу.
Пусть после этого я останусь одна. Пусть он отвернется. Но он имеет право знать, за что я его предала.
Я вытираю слезы и впервые за эту неделю чувствую не только боль, но и решимость.
ГЛАВА 57
Аня
Я ставлю последнюю тарелку на сушилку, вытираю руки о полотенце и уже иду в комнату, когда раздается резкий звонок в домофон. Сердце вздрагивает, как будто кто-то ударил молотком изнутри.
Кто может звонить так поздно? На часах уже девятый час.
Папа подходит к трубке, нажимает кнопку:
— Кто?
Несколько секунд тишины. А потом папа поворачивается ко мне, его взволнованный взгляд впивается в меня:
— Это Артём.
У меня перехватывает дыхание. Я хватаюсь за косяк, ноги вот-вот ослабнут и я шлепнусь на пол.
Взгляд папы становится серьезным, внимательным, будто он пытается прочитать меня насквозь. И он спрашивает без слов, только кивком: впускать?
Я киваю слишком быстро, потому что если заторможу хоть на миг, Артём может исчезнуть, как сон.
Папа снова подносит трубку ко рту:
— Поднимайся, Артём.
Но потом вновь смотрит на меня:
— Он хочет, чтобы ты сама спустилась.
Я тут же срываюсь с места и бегу к двери. Папа всовывает мне в руки ветровку:
— Там дождь!
Я впрыгиваю в первые попавшиеся шлепки, даже не застегиваю молнию на куртке, и выбегаю на лестничную клетку. Сердце колотится так, будто я лечу вниз без лифта.
И пока бегу, мысли кричат внутри: я не смогла дозвониться Артёму, абонент был недоступен. И тогда я написала ему сообщение, длинное полотно. Расписала все до последней детали. Про Марину. Про Васю. Про фото. Про то, как меня вынудили. Все, что вспомнила на сеансе. Я отправила ему это сообщение, и руки дрожали так, что я едва попадала по буквам.
Я уже свыклась с тем, что он либо никогда больше не появится, либо придет. Вера была во второе.
И вот он стоит перед подъездом, под этим бешеным ливнем, ждет меня.
Я почти
