Шепот злобы - Мелина Боярова
— Ты чувствуешь это? — подняла глаза на Ирию и спросила беззвучно. — Снова началось.
— Заряна не унимается, — поделилась Ирия, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что нас могут подслушать. — Она распространяет такие небылицы, что даже пересказывать противно. Говорит, что твоя магия опасная и дикая, а ты чуть сама не стала одержимой, спасая ее. Представляешь, винит тебя, что якобы ты нарочно загнала ее в ловушку, чтобы потом спасти и выслужиться перед Лютобором.
Я закусила нижнюю губу, ощущая знакомую тяжесть в груди. Благодарности от боярской дочери я не ждала. В ее словах не было ничего нового, в чем меня бы не обвиняли раньше. Огорчало, что подобные обвинения навредят мне в дальнейшем. А поступки Заряны я понимала, но не оправдывала, конечно.
Боярскую дочь унизили, отстранив от занятий и выгнав из команды. Гордость не позволяла принять тот факт, что ее спасла та, кого он больше всех презирала. И главное — все это случилось на глазах у Андреаса. Заряна искажала правду, чтобы сохранить собственную значимость. Ирия права, девушка злилась, исходила бессильной злобой, но ничего не могла изменить.
— Она до сих пор не может смириться, что наставник отстранил ее от занятий, — озвучила Ирия мои мысли. — Представляешь, она говорит, что Лютобор поддался на твое колдовство, что тебя надо опасаться. А твои чары — не такие, как у других, потому что они из Изнанки.
А вот это уже опасно! Обвинения в дикой магии, связанной с Изнанкой, могли настроить против меня тех, кто до этого относился нейтрально. Но не пойду же я в открытую воевать с Заряной? Любое мое действие будет выглядеть как оправдание и признание вины.
— Пусть говорит, что хочет, — я небрежно пожала плечами. — Главное, вы знаете правду. А на мнение остальных мне наплевать.
Ирия выдохнула и улыбнулась, но беспокойство все еще читалось в ее глазах.
— И это еще не все, Гаяна. Славен заметил, как Заряна настраивает Годимира против тебя. Играет на его тщеславии, упирая на то, что тебя и Андреаса Лютобор несправедливо возвысил. Говорит, что вы отняли у него шанс проявить себя. Что боярский сын должен стать настоящим обережником, а не быть на подхвате у бывшей команды.
Я тоже считала, что Лют зря не включил парня в основной состав, но ему, как наставнику, виднее. Мы ведь сработались на зачистке руин, к Годимиру не возникало никаких нареканий. А все эти разовые вылазки лишь больнее били по его самолюбию.
— И что он ответил Заряне? — поинтересовалась, представив Годимира, его широкие плечи, уверенный взгляд и всегда аккуратно уложенные светлые волосы. Все в парне говорило о дисциплине и стремлении к совершенству. Он был прагматичен, ценил порядок и умел признавать ошибки. Однако слова Заряны могли найти в нем благодатную почву.
— Поддерживать Волконскую Абашев не стал, — ответила Ирия, — но и не остановил. Просто слушал, и по лицу было видно, что слова Заряны западают ему в душу. Он ведь очень старался на последней вылазке, ты заметила? Ему явно хочется вернуться в команду, но он не знает, как это сделать.
— Вот уж не думаю, что советы Заряны ему помогут! — хмыкнула я, подозревая в чем истинная причина подобной отставки.
Каким бы опасным я не считала Люта, но в справедливости ему не откажешь. Он каждому давал шанс проявить себя. Внутри команды не должно быть склок и разногласий. И так уж получилось, что он дважды поддержал Заряну, когда та в открытую играла против меня.
Все эти слухи наверняка известны Лютобору, как и то, кто и как к ним относится. Волконская искусно играла на слабостях других, сея раздор и смуту. Возможно, мое очередное испытание состояло в том, чтобы не поддаться на провокацию.
Мы не успели договорить, как в библиотеке появился Андреас. Его тяжелые шаги гулко раздались в тишине читального зала, а его ауру, излучающую тревогу, я почувствовала даже на таком расстоянии.
— Гаяна, Ирия, хорошо, что вы здесь. Мне нужно с вами поговорить, — в голосе парня, непривычно тихом, лишенном высокомерия, я также различила беспокойство.
— Конечно, Андреас. — указала на стул напротив. — Присаживайся! О чем пойдет разговор?
Парень опустился на стул и огляделся, как недавно Ирия, выискивая тех, кто мог стать невольным свидетелем. Но другие послушники старались держаться от меня подальше, так что поблизости все столики оставались свободными. И это играло нам на руку.
— Я хотел предупредить о Заряне, — начал боярич, избегая прямого взгляда. — Годимир мне кое-что рассказал о том, какие сплетни она распускает о тебе. О нас.
Глава 15
— Спасибо, Андреас, — ответила, ощущая, как в груди разливается тепло от его поддержки. — Я знаю, что Заряна пытается настроить вас против меня. Ирия рассказала, какие слухи ходят по чародемии. Волконская называет меня одержимой и утверждает, будто я черпаю силу из Изнанки. Но ведь это не так.
— Я не могу допустить, чтобы Заряна вредила тебе или нам, нашей команде! — с жаром заверил боярич. — Я видел, как ты спасла ее. Видел, как усмирила переруга. Твой дар уникален, а Заряна… Если она не прекратит, мне придется ее остановить.
— Боюсь, что она не успокоится, — Ирия покачала головой. — Я разговаривала с теми, кто едва избежал одержимости. Они… Сильно изменились. В худшую сторону. Заряна тоже меняется, только этого пока никто не замечает.
Андреас тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по стенам читального зала. Парень заметно нервничал, а наш разговор его ничуть не успокоил. Наоборот, только прибавил тревожности.
— Еще Заряна говорила, что ты околдовала Лютобора. Самого Лютобора Скуратова! Вдумайся только! И тебя, Ирия, проклятье Гаяны тоже скоро поглотит, — усмехнулся недобро. — Годимир правильно сделал, когда пришел ко мне с этим. Радует, что он держит себя в руках и умеет мыслить рационально, не поддаваясь уязвленной гордости. В общем, я буду просить Лютобора, чтобы его вернули в команду. Вы ведь не возражаете?
— Что ты? Конечно же нет. Я не держу на него зла и понимаю, что мои способности нелегко принять. Ты ведь и сам раньше считал их дикими, но
