Феодал. Том 7 - Илья Рэд
— Какие три сотни? Три тысячи, — поправил я его. — У меня все на ответственных постах получают от тысячи и выше. Три — это на первое время. С увеличением количества учеников пойдут надбавки.
Теперь они не смеялись. Только растерянно переглядывались, не понимая, что происходит. Такие суммы получали офицеры независимых отрядов витязей, высокопоставленные сановники, профессора РГО и прочая верхушка власти после приличной выслуги лет. Это в тридцать раз больше доходов среднестатистического городского рабочего!
— Что касается «линз» — начнём с сорока штук, это обойдётся нам в два миллиона. Закажите все учебники, какие потребуется, чтобы у каждого кадета был свой личный набор!
Я заходил взад-вперëд, набрасывая им задач и обрисовывая, что конкретно хочу видеть, к какому эталону учебного заведения мы стремимся.
— Форму, оборудование, демонстрационные артефакты, реагенты, клетки для монстров, чтобы по живым целям учились бить, защитную экипировку, мебель какую надо — всё по высшему классу берите. Составьте смету и к нашему городничему, Анжею Маричу. Этот проект на особом счету — денег не пожалею. За три месяца мне нужен осязаемый результат: не менее половины воспитанников должны уметь создавать одно-два заклинания. Особенно это касается земельников — пусть помогают строить второе кольцо крепостных стен, фитомантов на огороды к фермерам. Остальных на манекены — пусть тратят дневной энергозапас. Приучайте сразу переходить к практике, каждый из них должен приносить пользу этому городу и феоду. Продумайте систему баллов и нормативов за внеучебную активность, пусть меняют их на деньги. 1 балл — 1 рубль. Помог с каменной кладкой такой-то-такой-то площади? Получи награду. К труду склоняйте, чтоб не чахли за учебной скамьёй. У меня всё, господа, приступайте к работе.
Оставалось ещё много нюансов, но мне интересно было посмотреть, как ректор и трое учителей возьмутся за это дело, какие шаги предпримут для усмирения уличных дьяволят. Кадетам предстояли тектонические изменения привычного уклада жизни.
— Здравствуй, ты закончил? — спросил сзади женский голос, когда я остался один в кабинете и переводил дух.
Марина робко высунулась с порога и показала пальцем за спину.
— Прости, что не встретила, разбиралась там с…
— Неважно, иди сюда, — я схватил её за отворот рубашки и как пушинку затащил внутрь одним движением, раз и попалась.
— Ой.
Троекурская через секунду была схвачена и прижата к двери. Мимолётный испуг, широко раскрытые глаза, но очень скоро она обвила руками мою шею и потянулась навстречу с едва ли не бо́льшим желанием. Её горячее дыхание, влажные губы, дразнящий, еле уловимый телесно-цветочный аромат и это ощущение до мурашек, когда скользишь ладонью по нежной гладкой коже — всё переплелось, смешалось, обволокло и расчистило разум.
Каждое касание как событие, каждый чувственный вздох как ценность. Я запустил ладонь в её волосы, а второй рукой нащупал сквозь одежду упругую грудь. Оторвавшись на секунду и отстранившись, я залюбовался румянцем на её щеках и лёгкой растрёпанностью. Марина смотрела на мои губы, покусывая свою.
— Чего ждём? — она встретилась со мной взглядом и шутливо приподняла бровь.
Её пальцы отыскали за спиной замок и щёлкнули задвижку. Теперь никто не побеспокоит и у нас есть всё время мира.
* * *
— Не делай так больше, чуть рубашку не порвал. Терпения не хватает? — Марина одевалась вместе со мной, подав мне штаны.
— Смотри-ка, понравилось, ещё и жалуется. Женщины… Лучше вот что сделай, ты с тем мужиком повешенным уже разобралась?
— Ага, пустяки, семья пошла на мировую, немного сверху заплатим, и они отзовут претензию, — Марина закончила с застёгиванием пуговиц на рукавах.
— Дай сюда, — я не мог себе отказать в том, чтобы самому её одеть.
Она с лёгкой ухмылкой склонила голову набок, пока я застёгивал остальные пуговицы, постепенно добираясь до груди. Взгляд девушки так и говорил «знаю-знаю, зачем ты это делаешь».
— Так как ты мой адвокат, я хочу, чтобы ты добралась первым делом до консистории и со всем уважением и деликатностью разрешила одну задачку. Пусть пришлют по запросу отца Филарета кандидатов в псаломщики. Обещай щедрые пожертвования, что хочешь, но уломай. Выбирать будем мы, а не они. Кого попало я к нам не пущу.
— А вторым делом? — спросила она, поправляя мне волосы.
— Подай прошение на имя Преосвященнейшего Варлаама, епископа Ростовского.
— Основание для прошения?
— Укажи благословную вину, по которой наше венчание не сможет состоятся в обычной приходской церкви, я хочу всё устроить в Таленбурге через отца Филарета. Заберёшь у него разрешительную грамоту и дальше документы на…
— Погоди, какое ещё венчание? — спросила она, упирая руки в бока.
— Наше венчание, ты чего?
— Ты… Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?
— Ну не прятаться же нам каждый раз от всех?
— Может, ты что-то забыл? Меня, например, спросить?
— Этот вопрос решён, я всегда беру, что мне хочется.
— Пожалуйста, не говори так больше, — вместе со смешком у неё накатили слёзы.
— Это как?
— Как будто ты дешёвый ловелас из французского любовного романа. Тебе не идёт.
Я рассмеялся, обняв её за талию.
— И чего мы плачем?
— Ты… Я просто растерялась, да, конечно, я согласна, — она вытерла тыльной стороной ладони глаза, — но ты точно всё продумал? Если это какая-то злая шутка, я тебе не прощу.
— Да какие тут могут быть шутки, Марин? Или ты хочешь окунуться в этот фарс с бесконечными смотрами невест, когда знать начнёт мне засылать своих дочерей? Будем притворяться, что не вместе, лицемерить и оттягивать неизбежное? Я не допущу, чтобы ты это хлебала, сразу всë решим. Ты моя женщина, пусть все это знают.
Её руки сами собой хваталась за мою одежду, Троекурская пытаясь найти подходящие слова, чтобы лучше выразить свою мысль. Чувствовалась нерешительность и боязнь будущего.
— Это может быть ошибкой. Я тебе только помешаю, как же твоя мечта? Женитьба не по расчëту похоронит всë. Я не хочу смотреть, как ты с каждым днём отдаляешься от неё и чувствовать за это вину. Такой серьёзный шаг не делается наобум, Владимир. Когда влюблённость пройдёт, ты возненавидишь меня.
Я поморщился.
— А вот теперь ты заговорила как героиня бульварного чтива. Хорошо, давай обсудим.
Мы присели на софу, и я пересказал ей наш разговор с графом Кержапольским. Троекурская внимательно выслушала, спрашивая
