Психотерапия – это не то, что вы думаете - Джеймс Бьюдженталь
Что такое субъективная сфера? По сути, именно она является истинно психологической. Это богатый, многомерный, постоянно развивающийся и продуктивный внутренний мир, который является личным для каждого из нас, но который также составляет основу для всего, что мы глубоко разделяем между собой. Он является основным местом, где происходят те изменения, которых может достичь психотерапия.
Внутри каждого из нас течет река, и ее течение представляет собой непрерывный процесс, сознаваемый аспект которого мы называем осознанием или самосознанием. В более широком контексте это и есть наша субъективная сторона.
Клинические наблюдения субъективного
Психотерапия, которой я занимался в течение полувека, дала мне очень ценные уроки того, насколько важным для жизни каждого человека является его внутренний опыт. Однако не обязательно быть психотерапевтом или клиентом психотерапевта, чтобы понять смысл того, что я собираюсь здесь описать. Эти идеи применимы к любой жизни[92].
Вот как это происходит. Когда новый клиент впервые приходит в мой офис, я сталкиваюсь с безграничной тайной. Более того, я знаю, что спустя три года и триста сеансов, когда этот человек попрощается со мной окончательно, я все равно не буду знать все ни о нем, ни о его жизни.
Все наши профессиональные навыки и гуманное сочувствие отступают перед необъятностью жизни одного человека. Особенно когда речь идет о его субъективной жизни. Каждый человек – это планета, которую мы можем видеть только на расстоянии и которую никогда не сможем исследовать полностью.
Это можно проиллюстрировать письмом, которое я получил от опытного психотерапевта, вызвавшегося дать мне интервью в рамках образовательной программы для терапевтов. Вскоре после того, как наша встреча состоялась, я направил своей собеседнице видеозапись интервью, просмотрев которую она написала мне, поделившись своими впечатлениями о полученном опыте.
Я была очарована просмотром видеозаписи, наблюдая за собой с позиции стороннего наблюдателя. Я осознавала, как мало доступа у нас, терапевтов, к тому, что на самом деле происходит внутри человека, как много поворотов и изгибов, тонких эмоциональных всплесков, образов, которые я могу проследить в своем воображении, в своих воспоминаниях о том, как это воспринималось мной в тот момент. И насколько же относительно малая часть всего этого действительно доступна терапевту. Это еще раз указывает на то, что нам необходимо доверять клиенту и поощрять его к самостоятельной работе.
В этом письме отражена смелая и зрелая точка зрения его автора. Слишком многие терапевты убеждены, что знают о своих клиентах все, что им нужно знать, и, следовательно, им известно и то, как клиент должен поступать со своей жизнью. Однако наличие такой иллюзии выдает специалиста с опасно суженным представлением о человеческой природе.
Каждый из нас в той или иной степени является загадкой для любого другого человека, с которым мы общаемся. Матери, вопреки распространенному мнению, не знают своих детей достаточно хорошо – к своему разочарованию и зачастую к облегчению для самого ребенка. Влюбленные, жаждущие узнать все, что касается человека, которого они обожают, все равно ограничены самими собой и тайной, остающейся нераскрытой даже при самых откровенных отношениях. Биографы, погрузившись в свою работу, довольно скоро осознают, что в их понимании описываемой личности имеются серьезные пробелы, и иногда прибегают к вымыслу, чтобы внести соответствующие их представлениям исправления, а иногда просто признаются в ограниченности своих знаний, давая критикам пищу для размышлений.
Факт остается фактом: каждый человек – по крайней мере в некоторой важной степени – является загадкой для любого другого человека, будь то терапевт, супруг, любовник, родитель, ребенок, брат или сестра или кто бы то ни было еще. Мы – загадки, потому что каждый из нас буквально существует внутри себя. Осознанно или нет, но любой из нас живет наиболее искренне и полно в своем внутреннем и необратимо частном (субъективном) мире. И хотя наши индивидуальные миры имеют много общего и между ними возможно активное взаимодействие и обмен опытом, каждый из них по-своему уникален.
И здесь обнаруживается парадокс: наши общие черты в основном объективны, наши индивидуальности в основном субъективны, и все же в глубине субъективного существует более тонкая связь между всеми людьми.
Индивидуальная тайна, которой обладает каждый человек, придает интерес отношениям, разочаровывает и мучает влюбленных, уязвляет терапевтов и может оказаться крайне важной, когда мы видим признаки ее существования в другом человеке. Одна из таких тайн погубила моего друга-психиатра: пациент сообщил о своем приходе, и когда мой друг подошел поприветствовать посетителя, тот выстрелил в него из пистолета.
Профессиональные навыки не позволяют нам проникнуть во все тайны, а значит, мы не можем рассчитывать на то, что они спасут нас от катастрофы, которая может произойти по причине, связанной с одной или несколькими из таких тайн. Однако из этой же глубины, которую мы не в состоянии исследовать полностью, могут появиться неожиданная сила и понимание.
Я не пытаюсь использовать причудливые выражения, когда пишу о «тайне». Я признаю глубинную природу каждого человека, которую никакие слова не способны передать в полной мере. И все же каждый из нас, если научится по-настоящему слушать, может почувствовать ее внутри себя и ощутить в тех, с кем мы находимся в достаточно искренних отношениях. Причем это касается не только позитивных отношений. Конфликтные связи также могут заставить нас осознать непостижимую глубину оппонента.
И эту же самую тайну те, кто придерживается объективистской точки зрения, отвергают как поверхностную, а манипулирующие терапевты, учителя и другие авторитеты, скорее всего, отметут как не относящуюся к делу. Даже когда у них возникает некоторое понимание внутренней природы тех, с кем они взаимодействуют, они настаивают, что не могут тратить время на беспокойство об этом; что данный феномен слишком изменчив, чтобы иметь значение; и – если они будут достаточно откровенны – что они в любом случае не знают, что с этим делать.
Содержание субъективного
Говорить о «содержании» субъективного – значит использовать неуклюжий вымысел как способ свести воедино множество человеческих характеристик, которые, хотя и являются взаимосвязанными, в нашем повседневном восприятии часто кажутся совершенно самостоятельными. На самом деле это полезно; а вот что действительно не является полезным, так это рассматривать субъективное как некий контейнер, не связанный с тем, что в нем содержится. Возможно, стоит подумать об «элементах» или «ингредиентах» субъективного как о другом способе обозначить этот важный кластер нашей внутренней деятельности.
При рассмотрении списка, представленного в табл. 11.1,
