Психотерапия – это не то, что вы думаете - Джеймс Бьюдженталь
Когда вы начинаете распознавать этот непрекращающийся поток, к вам приходит и ясное понимание того, что идентичность переживаний разных моментов или разными людьми одного и того же момента просто недостижима.
Религиозные и военные порядки («тотальные институты» Гофмана[21]) обычно пытаются превратить людей в надежные и неизменные объекты, чтобы более полно их контролировать. Однако всем, кто знаком с такими организациями, очевидно, насколько живучими и всепроникающими являются индивидуальные различия. Несмотря на якобы идентичную униформу и подготовку, рядового Джонса все равно невозможно спутать с рядовым Смитом, а сестру Люсиль – с сестрой Дороти.
Конечно, паттерны становятся привычками и могут проявляться на протяжении всей жизни. И все же люди, хорошо знакомые с неким человеком, иногда с течением времени могут оказаться удивлены произошедшими изменениям того, что казалось им таким привычным. Эти паттерны указывают, что клиент неявно пришел к осознанию собственной природы и особенностей своего внутреннего мира. Определенное постоянство необходимо и ценно; оно делает возможными терапевтические беседы. Однако в ходе терапевтического взаимодействия выявляются и другие паттерны, которые могут становиться помехами и нарушать жизнь клиента. Разумеется, опытный терапевт всегда обращает внимание на такие моменты во время консультаций.
В этом проявляется контраст между терапией, ориентированной на информацию, и терапией, которая сосредоточена на актуальном моменте жизни. В первом случае выявленные злокачественные паттерны могут быть отслежены до более ранних событий в жизни клиента и затем показаны ему для объяснения и, возможно, облегчения текущего дистресса. Во втором случае, при ориентации на текущие переживания, внимание терапевта направлено на устойчивость паттерна, его влияние на текущую жизнь и благополучие клиента, а также на то, что его поддерживает.
Очевидно, что в этой фазе терапевтической работы имеется сходство между традиционными способами и ориентацией на настоящее. Решающее различие заключается в намерениях терапевта: состоит ли оно в том, чтобы указать клиенту на источник дистресса, или в том, чтобы привнести большую непосредственность и полноту осознания в переживание клиентом выявленного паттерна. Второй путь предполагает, что исцеляющая сила содержится в живой и актуальной осознанности, а не только в достижении понимания и катарсиса.
Традиционная точка зрения
Нижеследующее, несомненно, является чрезмерным упрощением, но его цель – представить основной «скелет» большей части психотерапевтической работы.
Описанный ранее алгоритм работы, ориентированный на информацию, характеризует наиболее часто встречающееся психотерапевтическое мышление и практику. Сбор информации о клиенте, переработка этой информации в концепции, которые, как ожидается, окажутся действенными, и последующая передача их клиенту – так выглядит известная схема. Если сформулированные таким образом «инсайты» достаточно точны и приняты пациентом, это в теории должно привести к исцелению или позитивным изменениям. При этом акцент делается на информации, полученной от клиента и о клиенте, информации, обработанной и уточненной терапевтом, а затем переданной обратно клиенту.
В некоторых случаях позитивные изменения действительно происходят. Однако я убежден, что исцеляющим или изменяющим фактором являются отношения с терапевтом (так называемый перенос[22], а не фундаментальный сдвиг в способе клиента определять себя и/или свой мир). Мое убеждение подтверждается тем, насколько часто «успешно исцеленные» клиенты сопротивляются прекращению терапии и возвращаются к ней (часто с теми же жалобами, что и при первом посещении терапевта).
Конечно, отношения клиента и терапевта важны, потому что обеспечивают двусторонний поток информации. В остальном эти отношения могут и не иметь решающего значения в жизни каждого из участников. Действительно, если бы они приобрели особую важность для одного или обоих участников терапевтического процесса, некоторые сочли бы это поводом заподозрить, что произошла ошибка – «неконтролируемый перенос и/или контрперенос»[23].
Понимание концепции акцента на живом моменте
Чтобы прояснить, почему терапевтический фокус на актуальном переживании настолько важен, необходимо сделать краткое описание концепции того, как функционирует наше сознание/осознание. Это описание будет построено на следующих постулатах.
A. Жизнь – это постоянно развивающийся или изменяющийся процесс. Его движение непрерывно и необратимо. Осознанность – это первичный аспект жизни, и по этой причине он также постоянно развивается и является необратимым.
В. «Осознание» – это диапазон субъективных переживаний. От минимального, главным образом телесного, осознания, которое может быть не вполне сознательным, до высокосфокусированного, интенсивного восприятия. Осознание в той или иной степени присутствует везде, где есть жизнь. Данное представление соответствует тому, что физиологи называют «раздражимостью». Это понятие относится к очень широкому диапазону явлений (от рефлекторного отдергивания руки при возникновении боли до высших достижений в области искусства).
C. Сознание – это характеристика ограниченного участка более широкого диапазона «осознания». Таким образом, сознание – это выражение, хотя и ограниченное, самой жизни. То, что влияет на сознание, влияет на осознание и, таким образом, на жизнь сознательного существа. Из этого следует, что сознание – это постоянно развивающийся и необратимый процесс переживания. Это ключевой момент: сознание никогда не остается «зафиксированным» на каком-то одном содержании. Напротив, сознание пребывает в непрерывном движении.[24]
Восприятие зависит от границ
Полезно признать, что, когда мы говорим о видении чего бы то ни было – будь то обычное или внутреннее зрение, – мы неявным образом определяем увиденное. Определения такого рода имеют два аспекта: тот, который относится к содержанию или субстанции, и тот, который очерчивает границы, различая то, что определяется в бесконечном пространстве возможностей.
Я вижу книгу на столе передо мной.
Увидев книгу, я отличаю ее от стола, на котором она лежит, от стоящего рядом с ней календаря, и от конверта, который лежит на ее обложке. Другими словами, я использую осознание видимых границ объекта как основное средство для его идентификации или определения.
Я вижу (понимаю) суть аргумента, который выдвигает мой друг.
Слушая его выступление, я замечаю высказывания, схожие с теми, что слышал раньше, но в то же время определяю, в чем заключается отличие позиции моего друга, высказываемой им в данный момент. Он ссылается на прецеденты и противоположные взгляды, но при этом дает понять, что не просто повторяет ранее высказанные концепции.
Более того, мой друг не только подчеркивает различия взглядов, он также описывает характеристики, которые являются частью его точки зрения. При этом каждый выдвинутый им пункт подкрепляется связью с другими пунктами нашего общего знания или общих ценностей. Словно вставляя недостающий кусочек в пазл, он обозначает границы концептуального целого, в которое стремится привнести что-то свое, и показывает, каким образом то, что он предлагает, соответствует этим границам и расширяет их.
В
