Как сражался Карфаген - Андрей Валерьевич Банников
Наконец, уже воюя в Италии, Ганнибал заключил множество союзных договоров с галлами, проживавшими по обе стороны Альп, лигурами и с кампанскими городами (в частности, с Капуей), откуда его армия получила большое количество солдат[48].
Среди наемников в пунийских армиях были воины, происходившие из западных и восточных греческих государств, Иберийского полуострова, Кампании, Лигурии, Галлии, а также из Африки[49]. Рекрутированные в случае необходимости и при помощи имевшихся под рукой финансовых средств, наемники обязывались рисковать жизнями по контракту, действовавшему вплоть до конца войны. В этом письменном документе были также обозначены размер жалованья и премия, выплачиваемая семьям солдат в случае их гибели. Наконец он гарантировал бойцам хлеб и вино или денежную компенсацию, которая могла заменить выдачи в натуральном виде. Равным образом возможно, что тот же контракт предусматривал особые компенсации, связанные с порчей снаряжения или гибелью коня[50]. Жалованье, которое выплачивалось наемникам, зависело от качества их снаряжения.
Карфагенская военная система была достаточно гибкой и не ориентировалась на какой-то конкретный этнический элемент, а наемники представляли для республики практически неисчерпаемый резерв живой силы[51]. Поэтому пунийские армии, действовавшие на разных фронтах, очень сильно отличались друг от друга по своему составу. Ганнибал начал войну с армией, состоявшей из ливийцев, карфагенян, нумидийцев и испанцев; к тому же в его распоряжении были боевые слоны. Однако, достигнув Италии, он пополнял свои войска почти исключительно галлами, которые в битве при Каннах составляли не менее 50 % его армии. В конце войны, будучи оттесненным в Южную Италию и лишившись подкреплений из Карфагена, Баркид привлекал под свои знамена только туземное население, преимущественно бруттиев (Liv., Hist., XXX, 32, 6).
Армия Гасдрубала, перешедшего через Альпы, чтобы соединиться с братом, состояла из испанских ветеранов, галлов и лигуров (Liv., Hist., XXVII, 48, 5–7).
Однако чрезмерная зависимость от чужеземных контингентов создавала пунийцам множество неудобств, главным из которых было то, что наемные солдаты, не имея никакой идеологической связи с африканской республикой, были готовы в случае неблагоприятного, как им казалось, развития событий оставить поле боя, повернуть оружие против своих нанимателей или переметнуться к врагу. Собирая под своими знаменами людей столь различного происхождения, карфагенская армия должна была представлять собой пеструю мозаику народов, говоривших почти на всех языках средиземноморского мира. Это порождало весьма заметные сложности в управлении подобным организмом. Действительно, армия была организована по различным этническим группам, вокруг младших офицеров-некарфагенян, а высшие офицеры, представители пунийской аристократии, чтобы общаться с рядовым составом, должны были полагаться на услуги переводчиков. Подобная практика могла вызвать (иногда с умыслом) непонимание, которое всегда могло перерасти в открытый мятеж[52]. Античные авторы не упустили возможности, чтобы отметить эту слабость пунийской военной организации, так же как и непоколебимый патриотизм римлян, заставлявший их, несмотря ни на что, оказывать сопротивление Ганнибалу.
Структура и вооружение
В период, отделяющий окончание первой войны с римлянами от начала второй, карфагенская военная организация претерпела весьма существенные изменения. Первое, что следует отметить, — это возрастание значения тяжеловооруженной пехоты, тенденция к которому обозначилась еще во времена борьбы с сицилийскими эллинами. Во Второй Пунической войне тяжелая пехота стала играть очень важную, порой определяющую роль. В отличие от предыдущей эпохи, она рекрутировалась в основном среди ливийцев и карфагенян.
В начале Второй Пунической войны тяжеловооруженные карфагенские пехотинцы были снаряжены по македонскому образцу: их главным оружием было длинное двуручное копье (сариса), а в качестве вспомогательного использовался короткий меч; доспехи состояли из бронзового шлема, льняного панциря или кольчуги, круглого щита меньшего размера, чем традиционный щит греческого гоплита, и бронзовых поножей.
В Хемту (Тунис) при раскопках трофея, возведенного, вероятно, в честь победы римлян и нумидийцев над карфагенянами (146 г.), был обнаружен фриз, на котором представлен панцирь (скорее всего, кольчуга) эллинистического типа, а также два типа щитов: один из них — овальный, аналогичный тем, которыми пользовались кельты и испанцы, другой — круглый, которым могли быть вооружены тяжеловооруженные пунийские пехотинцы.
B Италии, когда в руках у карфагенян оказалось большое количество захваченного римского снаряжения, Ганнибал принял решение перевооружить им своих ливийцев, которые в результате по внешнему виду в дальнейшем ничем не отличались от римлян (Polyb., Hist., III, 114, 1 4; Liv., Hist., XXII, 46, 4). Это произошло уже в самом начале похода.
У карфагенян явно ощущался недостаток собственной тяжелой пехоты, почему они вынуждены были прибегать к услугам наемников, в частности кельтиберов. Кроме того, те задачи, которые обычно выполняла тяжеловооруженная пехота, карфагеняне часто возлагали на галлов и испанцев (иберийцев), не имевших защитного снаряжения (по крайней мере панцирей), но способных сражаться, соблюдая сплоченный боевой порядок. Именно галльские и испанские отряды образовывали центр армии Ганнибала в битве при Каннах. Описание Ливия дает наглядное представление о том, как они были вооружены: «У галлов и испанцев щиты были вида почти одинакового, а мечи различные: у галлов очень длинные с закругленным клинком; у испанцев, которые в бою больше колют, чем рубят, — короткие и острые. Племена эти внушали особенный ужас и огромным ростом воинов, и всем их обличием: галлы, обнаженные до пупа, испанцы в туниках ослепительной белизны, окаймленных пурпуром» (Liv., Hist., XXII, 46, 5–6; пер. М. Е. Сергеенко; ср. Polyb., Hist., III, 114, 2–4).
Изображения испанских пехотинцев, соответствующие сделанному описанию, представлены на рельефе из Осуны (южная Испания). Воины показаны в коротих туниках; на головах — украшенные гребнем из конского волоса колпаки, сделанные из жил животных; в качестве основного средства защиты — большой овальный щит с продольным ребром, укрепленным умбоном; наступательным оружием служит фальката — изогнутый меч (имевший длину клинка около 45 см)[53] или прямой обоюдоострый «испанский меч» (gladius hispaniensis), который был принят на вооружение римскими легионерами. Кроме мечей испанцы могли быть вооружены кинжалами (также впоследствии заимствованными римскими легионерами).
Иберийцы использовали особый дротик, целиком состоявший из железа, который Ливий называет солиферрум (soliferrum)[54]. Длина такого оружия варьировалась от 1,5 до 2 м, а диаметр был около 1 см; узкий наконечник иногда снабжался шипами, разрывавшими края раны при извлечении его из тела. Назначение подобного оружия было аналогично римскому пилуму[55]: залп солиферрумов, производившийся приблизительно с расстояния 20 м от противника, был прелюдией к рукопашной схватке; благодаря большому весу солиферрумы легко пробивали щиты и панцири и производили замешательство в рядах врага, вызванное не только понесенными потерями, но и сильным психологическим эффектом.
Галлы во время Второй Пунической войны образовывали
