Путь Константина - Андрей Валерьевич Банников
Поход Константина в Италию — одна из интереснейших страниц в римской военной истории первой половины IV в. Свидетельства об этой кампании сохранились в самых различных источниках, поэтому мы достаточно точно можем восстановить последовательность событий. Вместе с тем характер имеющихся данных таков, что, реконструируя сами эти события, мы часто вынуждены полагаться не на факты, а на гипотезы и предположения — плоды умозрительных спекуляций.
Прежде чем дойти до Рима и вступить в генеральное сражение с Максенцием, Константину пришлось силой взять несколько городов и выдержать два ожесточенных сражения: под Августой Тавринов[57] и под Вероной. Все то время, пока Константин победоносно продвигался по Италии, его противник не покидал Рима, даже не попытавшись оказать помощь сохранявшим ему верность областям.
Солдаты Константина.
Деталь рельефа триумфальной арки Константина в Риме
Солдаты Константина в паннонских шапках.
Деталь рельефа триумфальной арки Константина в Риме
Константин выступил в поход, имея при себе сравнительно небольшую армию. Анонимный автор панегирика утверждает, что он увел в Италию едва ли четвертую часть имевшихся у него под рукой войск[58]. Если мы будем опираться на данные Зосима, то получим, что у Константина было с собой не более 25 000 солдат. Это вполне согласуется с утверждением того же панегириста, что армия Константина была меньше тех сил, которыми обладал Александр Великий и которые анонимный автор оценивает в 40 000 человек[59].
Военные действия предполагалось вести не только на суше. Константин отправил в Средиземное море свой флот, которому удалось занять Сицилию и Сардинию, и воспрепятствовал подвозу из Африки в Рим продовольствия и дополнительных военных контингентов[60].
Солдаты Константина.
По рельефу триумфальной арки Константина в Риме
Сухопутная операция началась в конце августа 312 г. Из Галлии в Италию вели две дороги, пригодные для прохождения больших воинских сил. Одна шла через перевал Мон-Женевр к Сегусиону и затем к Августе Тавринов, другая — от Пеннинского пика (Summus Penninus), или через Большой Сен-Бернар к Августе Претории[61] и далее к равнине у Эпоредии[62]. Основной дорогой была эта последняя, и логично было предположить, что Константин изберет ее. Есть основания полагать, что именно здесь и рассчитывало встретить противника командование Максенция. По крайней мере, данные эпиграфики показывают, что отряд панцирных всадников должен был контролировать конечный участок дороги, идущей через Большой Сен-Бернар; возможно, это подразделение входило в состав крупной группировки, ожидавшей здесь появления неприятеля[63]. Но вопреки расчетам неприятеля, Константин двинулся первой дорогой.
Та часть кампании, которая разворачивалась в Транспаданской Италии, описана более подробно в панегириках, чем в основных историографических источниках. Несмотря на восторженные слова панегиристов, славословящих императора, представляется очевидным, что во время этого похода Константин столкнулся с ожесточенным сопротивлением войск Максенция. Уже у подножия Альп галльской армии пришлось осаждать «укрепленнейший» (munitissimum oppidum) природой места и фортификационными сооружениями город Сегусион[64], закрывавший ей путь в Италию. Подробности захвата Сегусиона нам почти неизвестны. Гарнизон отказался сдаться. Константин приказал начать штурм. Его солдаты не стали подводить к городу осадные машины; им удалось поджечь ворота, после чего они пошли на приступ с лестницами. Огонь очень быстро перекинулся на стоявшие поблизости строения, и в городе начался пожар. «Когда же издалека были выпущены дротики и другие метательные снаряды, а затем в ход пошли копья и мечи, операция, едва успев начаться, была закончена, а попытки мятежников сопротивляться тут же прекратились»[65]. Панегирист Назарий прославляет милосердие Константина, сохранившего захваченный Сегусион, однако ниже он же говорит об опустошении города[66], поэтому его слова о сегусионцах, преисполненных огромной любовью к императору, могут быть обычной для произведений подобного рода риторикой.
Захват Сегусиона не испугал италийцев и не заставил их отвернуться от Максенция. Напротив, согласно утверждению анонимного автора панегирика Константину, солдаты Максенция были охвачены желанием отомстить врагу[67]. Первое крупное столкновение противоборствующих сторон произошло под Августой Тавринов. Не совсем понятно, с кем пришлось сражаться Константину: с войсками Максенция, занявшими позицию у этого города, или с гарнизоном и ополчением из местных жителей. Во всяком случае, Назарий утверждает, что битва была с тавринами — лигурийской народностью, проживавшей в том регионе[68].
Только в рассказе об этой битве панегиристы сообщают важные детали, позволяющие предположить, каким образом могли разворачиваться действия на поле боя. Описывая армию противников Константина, Назарий обращает внимание прежде всего на ее многочисленность, а также на закованных в латы всадников[69], бывших, очевидно, ее главной ударной силой[70].
Войско сторонников Максенция было построено в виде полумесяца, обращенного выпуклой стороной к неприятелю. Центр занимал отряд панцирных всадников; крылья боевого порядка были отведены далеко назад: предполагалось, что они обойдут пехоту Константина с флангов, в то время, как катафракты мощной атакой прорвут ее фронт и разрежут на две части.
Схема битвы под Августой Тавринов. Начальная диспозиция
Схема битвы под Августой Тавринов. Начало сражения. Атака конницы на флангах. Первая линия пехоты Константина разрывает свой фронт, пропуская клибанариев
Схема битвы под Августой Тавринов. Поражение сторонников Максенция на флангах
Не совсем понятно, что заставило полководцев Максенция прибегнуть к тактическому сценарию, столь нетипичному для римской военной практики. Можно предположить, что Константин имел значительный численный и, вероятно, качественный перевес в коннице. Поэтому если бы всадники обеих армий, как обычно, были расположены справа и слева от пехоты, то после поражения на флангах последовало бы неминуемое окружение основных тавринских сил. Однако, если бы сторонникам Максенция удалось опрокинуть вражескую пехоту, то галло-германская конница Константина не смогла бы уже в одиночку противостоять всей массе атаковавших ее войск. Те кавалерийские отряды (помимо панцирных всадников), которые имелись в распоряжении тавринов, должны были занять место на флангах боевого порядка. Им предстояло как можно дольше отвлекать на себя внимание вражеской конницы, чтобы дать своим катафрактам и пехоте время разгромить противостоящие им войска.
Диспозиция армии Константина восстанавливается в общих чертах. Против отведенных назад
