История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг
Существует проблема, которую мы не можем обойти молчанием, – это вопрос о том, был ли Карл Великий и считал ли он себя сувереном Рима и присоединённых территорий. До коронования он был, как мы уже сказали, лишь Патрицием римлян и, как таковой, защитником Церкви и папы. Последний был господином в Риме и владетелем стран, дарованных Святому Престолу Пипином и самим Карлом Великим. Рим не входил в состав Лангобардского королевства, корону которого Карл присвоил. Изменил ли восстановление Западной империи этот порядок вещей? Авторы, преданные Церкви, это отрицают; мы не разделяем их мнения. По нашему мнению, Карл Великий стал сувереном всех стран, входивших в империю, подобно тому, как им были римские императоры. Папы признавали свою подчинённость в мирских делах, что, однако, не мешало им оставаться владетелями Патримония святого Петра, подобно тому как все прочие епископы были владетелями территорий, дарованных их церквям. Папский суверенитет относится к более поздней эпохе. Во времена, о которых мы говорим, даже посвящение папы не совершалось без согласия императора, как прежде в Римской империи. Однако империя Карла Великого не была римской: объединённая с королевством франков, она сливалась с ним, образуя германскую империю. Столицей её был Ахен, а не Рим. Римским был лишь императорский титул Августа. Законодательство цезарей не было воскрешено, но император был единственным сувереном во всех частях своих обширных владений. Политическое поведение Карла Великого вполне доказывает, что, признавая авторитет Церкви, он всегда считал свою собственную власть доминирующей. Как и при римлянах, Церковь была в его империи, и он действовал для неё так, как считал нужным. Он хорошо чувствовал, что существуют границы между его властью и тем, что сегодня называют духовной властью; но его представления об этом не были вполне определены. Вне сомнения для него было то, что священники не должны вмешиваться в дела Государства. Он желал, чтобы каждый строго оставался в своих рамках; его воля в этом отношении проявляется, когда он говорит в своём капитулярии 811 года: «Спросить, в каких делах и в каких местах духовные лица препятствуют мирянам, а миряне – духовным лицам в отправлении их обязанностей. Исследовать и обсудить, в какой мере епископ или аббат должен вмешиваться в светские дела, а граф или любой мирянин – в церковные дела. Настойчиво допросить их о смысле этих слов апостола: „Никакой воин, служащий Богу, не обременяет себя житейскими делами“»[55].
§ 4. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ.
Римская Галлия некогда была разделена на civitates и подразделена на pagi. Древний Gau (округ) германцев довольно точно соответствовал civitas, хотя ему было заменено название pagus, которое больше подошло бы менее обширному округу, такому как Hundertschaft (сотня). Г-н Вайц, хотя и пытаясь сблизить Gau с civitas, а Hundertschaft с pagus, заметил, однако, что если pagus иногда обозначает часть civitas, то он также употребляется для обозначения всей civitas целиком[56]. Действительно, в неопределённом языке той эпохи безразлично называли pagi как Gauen, так и каждую часть Gau, на которой образовалось одно из тех объединений взаимной гарантии, которые современные немецкие историки называют Gesammtbürgschaft (коллективной порукой)[57]. Некоторые авторы вывели из этого целую систему территориальных разделов и подразделений под названиями pagi majores и pagi minores. Они предположили, что pagi majores управлялись графами, а pagi minores – викариями или сотниками. Достоверность этой системы весьма сомнительна. Г-да Штэлин и Ландау, а недавно гг. Якобс и Тудихум доказали, что выражение pagus применялось к территориям самым различным по протяжённости, от земли самой скромной виллы до округа целой провинции или области. Собрано множество примеров, показывающих слово pagus, применяемое к местечкам, ничтожным местностям, затем к частям города, целым городам, даже к государствам, таким как pagus Antiochensis, pagus Hunnorum и т.д. Отсюда с полным основанием заключают, что слово pagus употреблялось тогда в том же неопределённом смысле, в каком сегодня употребляется слово pays (местность, край). Однако это не доказывает, что pagus не соответствовал никакому административному делению; но правдоподобно, что выражения pagi majores и pagi minores, если они действительно употреблялись, служили лишь для различения pagi по их большей или меньшей территориальной протяжённости.
Карл Великий объединил слишком мелкие pagi, чтобы образовать из них приблизительно равные округа, и разделил слишком обширные pagi на несколько comitatus или ministeria. Во главе каждого из этих округов, состоял ли он из одного pagus или нескольких, или охватывал лишь часть pagus, он поставил графа с подчинёнными магистратами, которые назывались на юге vicarii, на севере centenarii[58]. Для германских по происхождению народов графы заменяли древних graven или graphiones; но вместо того, чтобы быть своего рода племенными вождями, они стали подлинными уполномоченными или агентами правительства. Власть военная, хозяйственная, административная и полицейская принадлежала им исключительно. Кроме того, они участвовали в отправлении судебной власти. Владение землёй или поместьем прилагалось в качестве вознаграждения к этим высоким должностям. Прежде graven, председательствовавшие на местных пленах, не имели иной функции, кроме созыва свободных людей, поддержания порядка во время заседаний и исполнения решений собрания. Такое положение вещей, по-видимому, не изменилось в принципе; но графы были наделены надзорной властью, распространявшейся даже на отправление правосудия. Капитулярий 803 года выражается довольно ясно на этот счёт: «Дабы графы и их викарии хорошо знали законы, – сказано там, – дабы никакой судья не мог судить несправедливо в их присутствии, ни незаконно изменять закон»[59].
Важные изменения были произведены в судебной организации учреждением эшевенов, scabini или scabinei[60]. Вопрос о том, существовали ли scabini до Карла Великого, является весьма спорным. Г-н Гизо, следуя Савиньи[61], говорит, что до Карла Великого слово scabinus встречается лишь в двух или трёх памятниках, подлинность которых по меньшей мере сомнительна[62]. Этими памятниками являются меровингские дипломы 706 и 752 годов[63], которые Савиньи не колеблясь объявляет подложными. Однако вот два других диплома, в конце которых находится подпись свидетеля, именуемого scauuinus или scavinus. Один относится к 745 году и был впервые опубликован в 1835 г. г-ном Варнкёнигом в немецком издании его истории Фландрии, т. I, приложение, стр. 9-11. Подлинный документ находится в архивах Восточной Фландрии в Генте; он происходит из древнего аббатства Сен-Бертен; там ясно читается, среди прочих подписей, подпись Gumbarii scauuini. Точность копии удостоверена гг. Серрюром, архивистом провинции, и Пармантье, архивистом города Гента. Для полноты доказательства своего открытия г-н Варнкёниг позднее опубликовал в первом томе французского издания своей истории Фландрии факсимиле подлинного диплома, с которого он велел снять копию.
Другой диплом относится
