История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

ничего общего с древним товариществом германской дружины; он также не является тем, чем был при Меровингах орден антрустионов[43]: ибо вассал не обязан всегда находиться при короле или в его дружине; он обязан лишь быть верным сеньору. Не только король может иметь вассалов, но и любой другой свободный человек. Вассалы иногда выполняют функции в доме своего сеньора, например, поддерживают там порядок и спокойствие, охраняют его жену и дом в его отсутствие, занимаются заботой о возмущениях и т.д.[44] Другие, получившие земли от своих сеньоров, командуют своими собственными вассалами и требуют от них тех же услуг. Вассалы графов и епископов часто выполняют государственные должности; вассалы королей облечены самыми различными функциями или службами, при дворе, в армии и т.д. Число королевских вассалов, кажется, было очень велико, вследствие, без сомнения, обычая, которому следовали бенефициарии – приносить при получении своего бенефиция присягу вассалитета. В конечном итоге каждый бенефициарий стал вассалом, но не каждый вассал был бенефициарием. Это объясняет, как бенефициарий получил название вассала и как вассалитет слился с системой бенефициев.

Связь вассалитета, как и связь бенефиция, была договорной и по сути расторжимой. Когда она возникала из пожалования бенефиция, она разрывалась с потерей последнего. Королевские ордонансы определили при Карле Лысом случаи, в которых сеньор мог лишить вассала его бенефиция. Обязанность помощи была взаимной между сеньором и вассалом. Последний был подчинен определенным служебным обязательствам, но его главным долгом всегда была верность. Военная служба была обязательна лишь тогда, когда она была формально оговорена; вассал как таковой к ней не принуждался.

Любой свободный человек мог стать вассалом либо короля, либо графа, епископа, аббатства или другого свободного человека, даже если этот последний сам был вассалом; но ни для кого не существовало обязанности выбирать себе сеньора. Эта обязанность не существовала даже во времена Карла Лысого, как полагали из-за капитулярия в Мерсене[45]. Этот капитулярий лишь подтверждает предшествующее состояние вещей, установленное Пипином и Карлом Великим, чтобы поставить под свою зависимость могущественных сеньоров, таких как Тассилон Баварский, Вайфар Аквитанский и т.д. Эти сеньоры приносили присягу в руки короля, который вследствие этой особой зависимости приобретал право лишить их их достоинства и власти в случае доказанной неверности. Г-ну Вайтцу, которому мы обязаны этой интерпретацией, подкрепившему ее множеством доказательств[46].

Однако вассалитет не был основой каролингского правления; империя не была феодальным государством. Развитие вассалитета поощрялось лишь для укрепления связи, которая должна была объединять сеньоров с главой государства. Король был одновременно сувереном и сеньором; он имел два основания для командования.

В итоге из изысканий г-на Вайтца следует, что при Карле Великом, его сыне и внуках система бенефициев не изменила своей природы, хотя и умножилась до бесконечности. Вассалитет, или, что то же самое, коммендация, устанавливала лишь отношение лица к лицу, обязывая вассала к более интимной верности, чем общая присяга на подчинение, которой были обязаны все свободные люди. Вассал как таковой не был обязан ни к какого рода повинностям, ни к военной службе; связь, привязывавшая его к сеньору, была связью клиентелы и патроната; она считалась священной. Обычай сочетать вассалитет с бенефициальным пожалованием, особенно когда последнее подразумевало обязанность носить оружие, становился все более общим и подготовлял собственно феодализм сначала в западном королевстве, а позже в Германии.

Пипин, прозванный Коротким, умер в Сен-Дени 24 сентября 768 года[47]. Незадолго до смерти он разделил монархию между двумя своими сыновьями, Карлом и Карломаном; но он не хотел делить ее, как делали меровингские короли и после них Карл Мартелл, на Австразию и Нейстрию. Вместо того чтобы провести линию раздела с севера на юг, он провел ее с востока на запад, так что каждый из двух королей имел свою долю Нейстрии и Австразии. Бургундия, Прованс, Готия, Эльзас и Германия отошли к Карломану; Карл получил большую часть Австразии с частью Нейстрии[48]. Аквитания была разделена между двумя братьями. После похорон Пипина, состоявшихся в Сен-Дени, каждый из двух королей отправился со своими левдами вступать во владение своим королевством. Карломану было семнадцать-восемнадцать лет; Карлу было более двадцати шести; он участвовал в трудах и подвигах своего отца в Аквитанской войне. Оба были возведены на трон в один день, с согласия знати и посвящением епископов, старший в Нуайоне, младший в Суассоне. Уаза, протекающая между этими двумя городами, образовывала границу их государств.

Примечания:

[1] Сисмонди, История французов, т. II, с. 167 и след.; Мишле, История Франции, т. I, с. 296 и след.; Анри Мартен, История Франции, т. II, с. 230 и след.; Гизо, Опыт по истории Франции, № III; Луден, История немецкого народа, т. IV, с. 179; Филиппс, Немецкая история, т. II, с. 7 и след.; Вайтц, История германского государственного права, т. III, с. 64 и след. Источники собраны в 5-м томе Дома Букэ и разбросаны по Monumenta Germanicae historica г-на Пертца, т. I и II.

[2] Анналы Лоршские старшие, под 749 г., у Пертца, т. I, с. 136.

[3] Продолжатель Фредегара, у Букэ, т. II, с. 460. Другие анналы говорят, что Пипин был возведен на королевство по совету (consilio) папы, а не по авторитету (auctoritate) апостольского престола, как говорит продолжатель Фредегара.

[4] Анналы Лоршские старшие, под 750 г.; у Пертца, там же, с. 138. Г-н Анри Мартен слепо воспроизводит эту традицию (т. II, с. 228).

[5] Жизнь имп. Карла, гл. 1 и 3, у Пертца, т. II, с. 443.

[6] Считается, что эта церемония состоялась 1 марта 752 г.

[7] Добавление к Григорию Турскому, опубликованное Мабильоном в De re diplomatica, с. 384, и воспроизведенное Домом Букэ, т. V, с. 9.

[8] Из того, что папская власть не была чужда замене одной династии другой, папа Григорий VII не преминул заключить, что римские понтифики имеют право судить королей и низлагать их. Епископ Вальтрам напрасно возражал, что предполагать, будто Захария и Стефан побудили целый народ нарушить клятвенную верность, – значит приписывать двум в высшей степени благочестивым мужам порицаемое действие… Из письма, адресованного Григорием Герману, епископу Меца, видно, что он намеревался использовать пример Захарии для подчинения королей папской власти. (См. по этому вопросу превосходную диссертацию г-на Лёбелля, Disputatio de causis regni Francorum a Merovingis ad Carolingos translati, Бонн, 1844.)

[9] Среди историков, наиболее успешно трактовавших этот вопрос, мы должны в первую очередь назвать г-на Лёбелля, профессора истории в Боннском университете, который опубликовал в 1844 году весьма замечательную диссертацию, уже цитированную нами. Небольшая статья на эту тему, которую г-н Гизо поместил в своих