Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
Законопроект был внесен на рассмотрение рейхстага в начале 1874 года, и вокруг него тут же развернулись бурные дебаты. Временами казалось, что история повторяется, и прусский «конституционный конфликт» вновь стоит у порога. Вильгельм I считал военный законопроект своим детищем, придавал ему большое значение и внимательно следил за его судьбой. В своей новогодней речи, обращенной к военной верхушке, император заявил, что придает большое значение принятию закона и не отступит на этом пути. Либералы, составлявшие большинство в рейхстаге, требовали отмены первого параграфа и ежегодного утверждения военных расходов. Звучали также требования сокращения численности армии либо срока службы. Неудивительно, что ситуация довольно быстро зашла в тупик. 22 марта, в свой день рождения, император заявил пришедшим поздравлять его генералам: «Я не могу умолчать о том, что над армией, по всей видимости, нависает угроза кризиса. То, к чему я стремился в течение четырёх лет, то, чего я достиг, было вознаграждено сверх ожидания большими успехами армии и моих союзников, и это чувство даёт мне мужество и выдержку теперь, потому что не ради войны, но ради обеспечения европейского мира я настаиваю на испытанном».
Однако на дворе был не 1862 год; желания развязывать масштабный конфликт ни у кого не возникало. Исключением мог считаться разве что сам император. Поэтому Бисмарку пришлось потрудиться для того, чтобы провести в жизнь выгодный ему и устроивший всех компромисс: срок действия закона определялся в семь лет. 26 апреля император Вильгельм I произнёс тронную речь, в которой сообщил о принятии военного закона и выразил надежду, «что равномерное утверждение военного бюджета и прогрессивное развитие конституционной жизни внушат рейхстагу убеждение, что обеспечение неослабного равномерного увеличения национальных вооружённых сил и разработка законодательной отмены ежегодных прений по поводу бюджета необходимы, чтобы обеспечить немецкой армии соответствующую её значению прочность оформления». Император демонстративно подчеркивал, что достигнутый компромисс не слишком устраивает его. Однако дело было уже сделано.
Еще одной сферой, в которой Вильгельм I упорно отстаивал свое мнение, являлись кадровые вопросы. Император привык полагаться на старых проверенных людей. Кроме того, он с большой неохотой освобождал от занимаемых постов тех, кому искренне симпатизировал. С одной стороны, это было выгодно Бисмарку, который чувствовал себя защищенным. С другой — делало сложной, практически невозможной задачей устранение его оппонентов в придворных и правительственных кругах. Так, «железный канцлер» совершенно ничего не мог поделать со своим бывшим начальником, а ныне прусским министром по делам королевского дома Александром фон Шляйницем. Несмотря на смертельную вражду с Бисмарком, Шляйниц успешно занимал этот пост вплоть до своей смерти в 1885 году. Другим примером может служить Альбрехт фон Штош, один из близких друзей кронпринца, назначенный в 1872 году главой военно-морского ведомства. Бисмарк всерьез подозревал Штоша в намерении занять место канцлера, однако смог добиться его отставки только в 1883 году.
То же самое касалось и назначений: когда в 1870-е годы Бисмарк раздумывал о приглашении на министерские посты нескольких умеренных либералов, Вильгельм I выступил категорически против и внес значительный вклад в то, что этот план так и не был осуществлен. По свидетельству современников, монарх даже в довольно грубой форме поинтересовался у канцлера, все ли у него в порядке с головой.
Император в принципе без особого энтузиазма относился к сотрудничеству с умеренными либералами, на которое Бисмарк сделал ставку в первой половине 1870-х годов. «Мы должны вернуться на консервативную основу, а так, как сейчас, дальше идти не может», — заявил Вильгельм I в частной беседе осенью 1872 года. И все же в целом император поддерживал внутреннюю политику Бисмарка. Когда глава правительства взялся за реформу местного самоуправления в Пруссии, ограничивавшую власть помещиков, верхняя палата прусского ландтага выступила категорически против нововведений. Вильгельма I нельзя было назвать убежденным сторонником реформы, но сопротивление верхней палаты привело его в ярость, и он решил проблему, расширив ее состав за счет новых, лояльных правительству членов. Император поддерживал и так называемый «Культуркампф» — борьбу правительства против партии Центра, представлявшей политические интересы католической Церкви. Это вполне соответствовало его идентичности как протестантского монарха.
Тем не менее к сворачиванию «Либеральной эры» Вильгельм I отнесся с большим энтузиазмом. К середине 1870-х годов сотрудничество с либералами в значительной степени исчерпало себя в глазах Бисмарка. Кроме того, на повестке дня стоял вопрос о возведении таможенных барьеров для защиты германской промышленности, против чего либеральные партии категорически возражали. «Железный канцлер» задумал масштабный внутриполитический поворот, а для этого ему была необходима поддержка партии Центра. «Культур-кампф» предстояло свернуть. На роль новых «врагов империи», против которых должны были, по мысли Бисмарка, объединиться все остальные политические силы, назначили социал-демократов. Вильгельм I внезапно для самого себя оказался в самом центре этих драматических событий.
11 мая 1878 года император в открытом экипаже ехал по Унтер-ден-Линден. Внезапно прогремели два выстрела. Обе пули пролетели мимо. Стрелявшего тут же схватили; им оказался двадцатилетний подмастерье по фамилии Хёдель. Для Бисмарка это стало подарком судьбы: Хёдель был совсем недавно исключен из Социал-демократической рабочей партии, и в покушении можно было с чистой совестью обвинить «красных». Хёделя судили и казнили, а на рассмотрение рейхстага внесли спешно подготовленный проект «Исключительного закона против социал-демократии». Однако либеральное большинство парламента возражало против столь жестких мер. Законопроект был отклонен.
2 июня практически в том же месте и при таких же обстоятельствах произошло второе покушение на императора. Некий доктор Нобилинг выпустил в Вильгельма I из окна дома два заряда дроби. На сей раз монарх оказался довольно серьезно ранен: дробь (в общей сложности около трех десятков зерен) попала ему в голову, шею, руку и спину. «Не понимаю, почему они все время стреляют именно в меня!» — обиженно сказал окровавленный император окружившим его приближенным.
Узнав о произошедшем, Бисмарк, по свидетельству очевидцев, воскликнул: «Теперь мы распустим рейхстаг!» Доказать связь Нобилинга с социал-демократами стало, однако, непростой задачей. Сам злоумышленник оказался психически больным и назвал в качестве мотива желание прославить свое имя. Сразу же после покушения он попытался совершить самоубийство и в результате вскоре умер от ран. Тем не менее кое-какие факты из его биографии удалось все-таки притянуть за уши, и верная правительству пресса подняла шум о «красном терроре», который захлестывает Германию. Рейхстаг был распущен,
