Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов

специально для него организовывали в своих поместьях крупные землевладельцы. Императора нельзя было назвать страстным охотником, однако он отдавал дань этому увлечению, которое считалось практически обязательным для представителей аристократических кругов тогдашней Европы. Вильгельм I был в целом неплохим стрелком, но с течением времени ему стали помогать незримые «ассистенты». Из-за этого однажды случился большой конфуз, когда выяснилось, что количество дичи, подстреленной императором, превосходит число истраченных им патронов.

По воскресеньям за обеденным столом во дворце императора собирались все представители правящей династии. Большие приемы устраивались и по четвергам: в эти дни в королевском дворце по вечерам собиралось до двухсот человек — принцы, аристократы, офицеры, высокопоставленные чиновники, знаменитые деятели науки и искусства. Четыре раза в год императорская чета давала большой бал, на котором могло присутствовать более полутора тысяч гостей. Вильгельм I не особенно любил весь этот блеск и пышность, однако считал своим долгом участвовать в подобных церемониях. Традиция имела в его глазах самостоятельную ценность. Ежегодно император присутствовал на балу, который давали в его честь городские власти Берлина; тем самым он демонстрировал свою близость к народу.

Ключевая роль Бисмарка была, пожалуй, наиболее заметна в сфере внешней политики Германской империи. Недаром современные историки с полным на то основанием говорят о «внешней политике Бисмарка»[7]. Тем не менее и здесь Вильгельм I играл значимую роль. Как и в молодые годы, он поддерживал идею сотрудничества консервативных монархий Европы. Поначалу реальность полностью соответствовала его пожеланиям; в 1873 году был заключен австро-российско-германский Союз трех императоров, который многие сравнивали со Священным союзом. Как явствует уже из названия этого альянса, монархи играли в процессе его создания большую роль. В сентябре 1872 года три императора в торжественной атмосфере встретились в Берлине; солидарность трех великих держав была наглядно продемонстрирована всей Европе.

Конструкция, однако, оказалась недолговечной; начавшийся в 1875 году Восточный кризис поссорил Вену и Петербург, а после русско-турецкой войны 1877–1878 годов противоречия достигли своей кульминации. Германия оказалась между двух огней; обе соседние державы хотели перетянуть Берлин на свою сторону. В особенности усердствовала российская дипломатия. Александр II активно использовал канал личной связи со своим дядей через военных уполномоченных, чтобы обойти Бисмарка и сыграть на пророссийских симпатиях Вильгельма I. И действительно, германский император искренне желал успеха своему племяннику и готов был по мере возможности поддержать Россию. Кронпринц писал в эти дни, что его отец «настолько русский, что это не поддается описанию». Условия Сан-Стефанского мира также не вызвали у императора особых нареканий.

Иной позиции придерживался Бисмарк. Он настаивал на том, чтобы по возможности сохранять равноудаленность между Петербургом и Веной, и соблюдать нейтралитет на Берлинском конгрессе, созванном летом 1878 года для урегулирования кризиса. В Петербурге позиция Бисмарка вызвала недовольство — здесь рассчитывали на более деятельную поддержку со стороны германской дипломатии.

Отношения двух стран начали портиться. Однако когда в 1879 году «железный канцлер» захотел заключить с Австро-Венгрией оборонительный союз против России, ему пришлось столкнуться с яростным сопротивлением своего императора. Вильгельм I ничего и слышать не хотел о каких-либо союзах, направленных против империи Романовых.

В этой игре Александр II допустил серьезную ошибку, отправив своему дяде в августе 1879 года достаточно резкое послание, вошедшее в историю под названием «письма-пощечины». Царь упрекал Вильгельма I в неблагодарности, жаловался на Бисмарка и эффектно закончил текст многообещающей фразой: «Последствия могут иметь опустошительный характер для обеих наших стран». Александр II достаточно быстро понял, что погорячился, и в начале сентября оба императора встретились в Александрово на территории Царства Польского, где мир и согласие между ними были восстановлены. Но полностью стереть произведенное «письмом-пощечиной» впечатление оказалось уже невозможно.

Тем не менее в сентябре-октябре 1879 года Бисмарку пришлось приложить массу усилий, чтобы сломить сопротивление Вильгельма I. Канцлер грозил своей отставкой, император в ответ пообещал отречься от престола.

Однако Бисмарка полностью поддерживала военная элита во главе с Мольтке. 7 октября союзный договор был подписан, а две недели спустя германский император скрепя сердце ратифицировал его. «Те, кто подвигнул меня сделать этот шаг, будут отвечать перед высшими силами!» — заявил Вильгельм I.

В дальнейшем монарх уже не вмешивался столь основательно во внешнюю политику, проводившуюся Бисмарком. Он по-прежнему считал необходимым поддержание хороших отношений с Россией. После убийства Александра II, которое потрясло германского императора, Вильгельм I постарался установить контакт теперь уже со своим внучатым племянником. В 1881 году Союз трех императоров был возобновлен. Три года спустя Вильгельм I, Франц-Иосиф и Александр III в последний раз встретились в польском городке Скерневице, как в старые добрые времена. Однако на деле эти времена безвозвратно уходили в прошлое.

Еще раз Вильгельм I сыграл важную роль в германской внешней политике в середине 1880-х годов во время так называемого «дела Баттенберга». Александр фон Баттенберг, представитель одной из немецких княжеских династий, был в 1879 году избран первым князем независимой Болгарии. Вскоре возник проект брака молодого монарха с внучкой Вильгельма I — принцессой Викторией. В 1883 году состоялась их помолвка. Однако Баттенберг, будучи не слишком талантливым политиком, довольно быстро поссорился с российскими властями, претендовавшими на особое влияние в Болгарии, и лично с императором Александром III. Брак представительницы династии Гогенцоллернов с незадачливым князем однозначно испортил бы российско-германские отношения еще больше, поэтому Бисмарк категорически воспротивился ему. Вильгельм I был в данном случае полностью на его стороне и на правах главы правящего дома запретил этот альянс. Несмотря на все усилия родителей Виктории, преодолеть вето императора так и не удалось.

Однако в целом Вильгельм I в 1880-е годы постепенно отходил от дел. Возраст давал о себе знать. Уже на восьмом десятке у императора начались приступы слабости, когда он не мог работать. Окружающие стали отмечать его забывчивость, ему становилось все труднее следить за мыслью собеседника. Как это ни странно на первый взгляд, покушения 1878 года несколько улучшили его состояние — сам император в шутку заявлял, что устроенное Нобилингом кровопускание в конечном счете оказалось целебным. Но природу было не обмануть. С каждым годом состояние монарха медленно, но верно ухудшалось. Он часто болел, плохо слышал, путал имена, в письмах пропускал буквы и целые слова.

Хотя император неоднократно говорил о том, что именно он является руководителем как внутренней, так и внешней политики страны, а все указы, распоряжения и законопроекты отражают именно его волю, в действительности ситуация выглядела иначе. К примеру, последний коронный совет для обсуждения государственных дел был созван в 1876 году.

Вместе с императором старело и его окружение. Состарился верный Мольтке, которого монарх категорически отказался отпускать в отставку. Когда шеф генерального штаба разменял свой девятый десяток, он уже не мог