Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов
В конце XIX века на склоне горы Киффхойзер появился грандиозный монумент. Башня средневекового замка высится над долиной. А из ее ворот, как из горной пещеры, выезжает на коне император.
Вот только император этот — не Барбаросса. Его борода была белой, как снег, и поэтому почитатели прозвали его Барбабланка. Именно он объединил Германию и привел ее к новому величию. Этот император — Вильгельм I Гогенцоллерн.
Его внук, последний германский император Вильгельм II, всеми силами стремился представить своего деда главным архитектором единого государства. Вильгельма I официально называли Великим. Этот эпитет не прижился — из числа Гогенцоллернов «Великими» остались в конечном счете только курфюрст Фридрих Вильгельм и король Фридрих II.
Однако авторитет и популярность Вильгельма I в Германской империи были огромны. Седовласый старец с благородной внешностью и солдатским характером, простой в быту и приятный в общении, император идеально подходил на роль мудрого и уважаемого патриарха. Из числа политических противников только социал-демократы позволяли себе открыто нападать на монарха — все остальные, вне зависимости от своих взглядов, относились к нему с подчеркнутым уважением. Если Бисмарк был всегда в гуще политических баталий, то Вильгельм I с царственным спокойствием стоял над ними. Он был фигурой, воплощавшей единство новой империи, интегрирующей разные регионы в единое целое.
День рождения императора — 22 марта — был в новой империи практически главным государственным праздником. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что тяжелая и кровопролитная по меркам второй половины XIX века Франк-германская война завершилась как раз в феврале. День рождения Вильгельма I стал в результате для многих немцев своеобразным «днем победы».
Конституция новой Германской империи, принятая весной 1871 года, по сути своей являлась слегка переработанной конституцией Северогерманского Союза. Бисмарк, писавший текст этого документа, обеспечил императору господствующее положение в системе институтов власти. Новое государство являлось федерацией и формально представляло собой союз трех десятков немецких княжеств и вольных городов. Именно монарх назначал канцлера и полностью контролировал исполнительную власть. Через прусскую делегацию в бундесрате (органе, представлявшем интересы немецких государств, вошедших в состав империи) он участвовал в законотворческом процессе. Кроме того, император в военное и в мирное время являлся главнокомандующим вооруженными силами. Императорский двор был важным неформальным центром власти. Естественно, что император оставался одновременно и прусским королем — главой самой крупной из «земель» новой федерации. В 1875 году он издал указ, который запрещал министрам даже разрабатывать законопроекты без согласования с монархом. Излишне говорить и о том, что король по-прежнему являлся светским главой прусской церковной организации. Все это открывало перед монархом широкие возможности, которыми впоследствии воспользовался Вильгельм II, отправивший в отставку Бисмарка и заявивший о желании править страной самостоятельно.
Вильгельм I не предпринимал подобных попыток. Он доверял государственному искусству Бисмарка и не представлял себе другого человека на посту главы правительства. Отношения монарха и его министра постепенно приобрели характер не только чисто делового сотрудничества, но и личной дружбы. В глазах многих современников, а особенно потомков, фигура императора оказалась в тени «железного канцлера». Вильгельму I приписывают весьма характерное высказывание: «Нелегко быть императором при Бисмарке». В семейном кругу король однажды пожаловался, что канцлер совершенно не выносит возражений и с ним все труднее вести конструктивный диалог. А кронпринц как-то в сердцах написал своей британское теще: «В действительности императором у нас является Бисмарк».
Сильная позиция Бисмарка не означала, что император полностью устранился от текущих политических вопросов и оставался чисто декоративной фигурой. Он весьма серьезно относился к своим монаршим обязанностям. С Бисмарком у Вильгельма I по-прежнему оставались значительные разногласия по отдельным вопросам, и «железному канцлеру» не раз приходилось пускать в ход свое «абсолютное оружие» — угрозу уйти в отставку. В этом случае монарх неизменно уступал. Еще в 1869 году Вильгельм I писал Бисмарку по поводу очередного прошения об отставке: «Как Вы могли даже подумать о том, что я могу согласиться с этой мыслью?! Самое большое мое счастье — жить одновременно с Вами и находиться с Вами в прочном согласии <...> Ваше имя стоит в прусской истории выше имени любого другого прусского государственного деятеля. И такого человека я должен отправить в отставку? Никогда!» В 1877 году в той же ситуации император задал риторический вопрос: «Вы предлагаете мне опозориться на старости лет?!»
При дворе по-прежнему существовала достаточно мощная группировка, находившаяся в оппозиции Бисмарку. Неизменной главой этой группировки была королева, а с 1871 года императрица Аугуста. Она осуждала политику «железного канцлера» в целом и практически каждый конкретный шаг в частности. В своих воспоминаниях Бисмарк язвительно писал: «Многолетний опыт постепенно научил меня почти безошибочно определять, когда император оспаривал предложения, которые я считал логически необходимыми, руководствуясь собственным суждением, а когда — желанием поддержать семейный мир. В первом случае я, как правило, мог рассчитывать на соглашение, для этого нужно было только выждать, пока ясный ум государя освоится с вопросом. Иногда он ссылался на министров. В таких случаях обсуждение между мной и Его Величеством всегда оставалось деловым. Иначе было, когда причина королевского противодействия мнениям министра заключалась в предварительном обсуждении, вызванном Ее Величеством за завтраком и закончившимся определенным обещанием. <...> Когда Его Величество возражал мне не по собственным убеждениям, а только подчиняясь женскому влиянию, то я мог узнать это из того, что его доводы были неделовыми и нелогичными». Разумеется, «железный канцлер» сгущал краски. В конце концов, «придворная оппозиция» так и не смогла одержать над ним верх ни в одном серьезном вопросе.
Тем более не следует представлять дело так, что в окружении императора были лишь противники Бисмарка. Ему удалось вполне успешно сотрудничать с такими влиятельными фигурами, как глава военного кабинета Вильгельма I генерал Альбедилль, генерал-адъютант императора граф Лендорф или обергоф-маршал граф Перпонхер. Хорошие отношения у Бисмарка сложились и с Карлом фон Вильмовски — шефом гражданского кабинета монарха. Тайный гражданский кабинет играл роль личной канцелярии императора, через которую проходила вся его деловая переписка, а его шеф являлся одним из ближайших советников Вильгельма I.
Как и прежде, монарх активнее всего участвовал в обсуждении проблем, входивших в непосредственный круг его интересов. На первом месте среди них находились, разумеется, вооруженные силы. Ярким примером может служить история военного законопроекта, разработанного в начале 1870-х годов. Законопроект закреплял существующую прусскую систему для всей империи.
