Путь Константина - Андрей Валерьевич Банников

Константин покинул Вечный Город в конце сентября. Покинул, чтобы никогда уже туда не возвращаться.

Походы 327–333 гг.

Став единоличным правителем Империи, Константин уделил особое внимание оборонительной системе дунайских провинций, пришедшей в упадок за время гражданской войны. С 326 г. он неоднократно посещал Сирмий и руководил восстановлением фортов и крепостей провинции Валерии (в частности, Кампоны, Интерцизы и Геркулесова лагеря).

Возможно, что после смерти Криспа Константин отправился в Галлию, чтобы вместе со своим сыном Константином провести кампанию против аламаннов. Однако уже в 327328 гг. он находился в Фессалонике, а борьбу с аламаннами продолжил его сын[354].

В 328 г. наибольшую опасность для Империи представляли готы нижнего Дуная. Некоторые из готских племен оказывали помощь Лицинию и поэтому казались ненадежными.

Вернувшись на Балканы, император начал подготовку к походу в Южную Дакию (Dacia Malvensis). Он построил мост между Эском и Сукидавой[355] и подготовил переправу возле форта Дафна, расположенного в слиянии Арджеша и Дуная[356].

Предполагал ли он полностью отвоевать у варваров Траянову Дакию? Думается, что нет. Те же причины, которые заставили римлян в 271 г. отойти за Дунай, не позволяли им всерьез думать о возврате утраченной провинции. Вероятно, особую роль в сложившейся ситуации сыграла близость новой столицы к Дунаю. Чтобы обеспечить безопасность Константинополю, требовалось надежно укрепить границу, и занятие противоположного берега реки было лучшим способом добиться этого. Именно эти соображения подтолкнули Константина начиная с 328 г. перенести военные действия на варварскую территорию и подчинить себе прибрежную полосу, идущую от Баната до нижнего течения Арджеша.

О походах, которые совершила армия Константина, нам практически ничего не известно. Неясное свидетельство об одном из произошедших событий из всех античных авторов донес до нас лишь Зосим. Он утверждает, что Константин понес поражение в столкновении с отрядом тайфалов, состоявшим из 500 всадников, и, потеряв большую часть армии, вынужден был спасаться бегством[357]. Описанный эпизод мог произойти во время строительства каменного моста у Эска, который возводился для того, чтобы перебросить войска на левый берег Дуная. Датировать произошедшее столкновение следует 329 или 330 гг. В любом случае оно имело место до начала войны Константина с готами (332 г.), в которой тайфалы участия не приняли. Возможно, Константин предпочел не воевать с тайфалами, а вступил с ними в переговоры и сам инициировал поселение тайфалов на территории Баната. Аммиан Марцеллин передает, что в 358 г. тайфалы оказывали военную помощь римлянам[358]. Это могло делаться в соответствии с условиями договора, который племя заключило с Константином.

Согласно другой точке зрения, против тайфалов была проведена масштабная кампания, которая, несмотря на утверждение Зосима, в целом оказалась для Константина успешной и завершилась захватом большого количества пленных, расселенных затем на западе Галлии и во Фригии[359].

Хотя Евсевий утверждает, что Константин покорил «всю Скифию, [...] разделенную на множество разных варварских народов»[360], не исключено, что как такового отвоевания Траяновой Дакии не проводилось. Император ограничился лишь строительством моста и возведением крепостей на противоположном берегу Дуная, получив, таким образом, возможность осуществлять контроль над племенами, занимавшими северные территории.

Существование «Константиновой Дакии» оказалось недолгим. После 332 г. сам Константин или его ближайшие преемники отказались от этого приобретения. В своем сатирическом произведении «Пир на Кронии (или цезари)»[361] Юлиан намекает на эти события, уподобляя завоевания Константина-садам Адониса, которые увядают, едва успев зацвести[362].

Вестготы, для которых возникший к северу от Дуная римский анклав стал препятствием, мешавшим кочевать в привычном направлении, вынуждены были направиться сначала на север Олтении и Трансильвании, а уже оттуда в Банат. Здесь, либо объединившись с тайфалами, либо, что более вероятно, оттеснив их, они напали на сарматов. Последние обратились за помощью к Константину[363], который решил выступить не только ради защиты союзников, но и для того, чтобы ослабить и подчинить своему влиянию опасного для вновь приобретенных территорий соседа. Император вызвал из Тревер цезаря Константина, а сам прибыл в Мёзию Вторую и стал готовиться к предстоящей кампании.

Война началась зимой 331–332 гг. В результате наступления цезаря готы понесли страшное поражение: 100 000 варваров были блокированы и умерли от голода и холода[364]. Август следил за этой кампанией, находясь в Маркианополе[365].

Будучи не в силах продолжать борьбу, готы запросили мира. Среди готских посланцев, прибывших к императорскому двору для ведения переговоров, был, возможно, будущий епископ Ульфила[366]. В результате было заключено соглашение (foedus), по условиям которого готы выдавали Константину заложников (среди которых был сын их царя Ариарих), обязывались защищать границу и поставлять римлянам военные контингенты; взамен они получали ежегодное содержание, доставляемое на кораблях дунайского флота; к этому добавлялись денежные выплаты и ценные подарки готским вождям[367]. Заключенный договор означал признание римлянами за готами занятых ими земель.

Как утверждает Либаний, Константин заставил «кровожаднейших и преданных делу Ареса скифов, считавших несчастьем спокойствие», сложить оружие и полюбить мир[368]. В ознаменование достигнутого успеха в том же 332 г. Константин принял титул «Готский Величайший в третий раз» (Gothicus Maximus III)[369], а в Константинополе была воздвигнута колонна.

Иордан ничего не говорит о поражении готов в войне с Константином. Зато ему известен факт заключения сторонами мирного договора, в соответствии с условиями которого готы привели императору 40 000 своих воинов[370]. Константин брал на себя обязательство оплачивать и кормить этот контингент, из чего готы извлекали немалую пользу. Иордан посчитал даже, что достигнутое соглашение было выгодно для побежденных. «Его война против варваров сделала его предметом насмешек, ибо он заплатил им дань», — язвительно замечает по поводу соглашения Константина с готами Юлиан[371].

Что заставило императора пойти на заключение мира? Возможно, он стремился избежать проведения затяжных военных операций вблизи вновь образованной провинции, границы которой были еще недостаточно определены. Поэтому он предпочел сдерживать готов, нанимая их на римскую службу, чтобы они прежде всего не пытались завоевать Дакию.

В 333 г. возникли проблемы на Среднем Дунае. Сарматы-аргараганты были изгнаны из своих земель в результате восстания сарматов-лимигантов, или «сарматов-рабов», то есть покоренного аргарагантами туземного населения, которое они имели неосторожность вооружить, чтобы сопротивляться натиску наступавших готов. Аргараганты обратились к Константину с просьбой позволить им переселиться на римскую территорию. Император дал свое согласие, и 300 000 сарматских беженцев обоего пола и всех возрастов были размещены во Фракии, Скифии, Македонии и Италии[372]. Приблизительно в то же самое время Константин разместил